Главная

     Конкурс 1

     Конкурс 2

     Мастер

     Вход

     Жюри

     Разминка

     Регистрация

     Новости

     Положение

     Оргкомитет

     ЖЖ

     Партнеры

     Линки

     Контакты

Рейтинг@Mail.ru


  look up credit card charges

Колесо Вдохновения

Плюшевый Мишка

Колесо Вдохновения

    "Всегда находились люди, прибегавшие в процессе творчества к наркотикам, и кончалось это обычно плохо. Вот, например…"
    Илья Варшавский "Душа напрокат"

    Колесо вдохновения лежало на морщинистой ладони Федора Петровича Дармоедова. Оно было круглым, маленьким и по форме напоминало таблетку детского аспирина. Улыбающаяся рожица на одной из сторон колеса выглядела весьма забавно. Федор Петрович провел указательным пальцем по изгибу улыбки и с крайней осторожностью прикусил таблетку передними зубами – так пираты в приключенческих фильмах проверяют истинную ценность монеты.
    На вкус колесо вдохновения оказалось абсолютно безвкусным. Такое ощущение, что во рту у Федора Петровича очутился жетон в метро.
    - Эка гадость, - тихо пробурчал Дармоедов, положив колесо вдохновения на пластину с другими таблетками. – Как бы ни отравиться сдуру…
    Еще раз прочитав инструкцию по применению препарата, любезно оставленную фармацевтами на дне картонной упаковки в форме куба, и покрутив в пальцах обнаруженный там же диск, Федор Петрович задумчиво почесал затылок. Аккуратно сложенная пополам памятка гласила: «Никаких вредных последствий (включая запоры и бессонницу). Для получения более подробного представления о препарате прослушайте аудиодиск. С наилучшими пожеланиями Г.П.М. и доктор Г. Г. Лысенко».
    Не имея никого представления о том, что такое это таинственное Г.П.М и кто такой этот Лысенко, Федор Петрович всунул диск в музыкальный центр. И, плюхнувшись в мягкое кресло в углу комнаты, нажал на пульте управления клавишу «Воспроизведения».
    Из динамиков вырвался рев ударной классической музыки. Уверенный мужской бас, идеально вписывающийся в штурмоподобную мелодию, важно продекламировал рекламный слогон:
    - Лекарство «Вдохновение» – офигенное настроение!
    Вжавшись от страха в кресло, Федор Петрович убавил громкость при помощи пульта.
    Бойкий голос из динамиков музыкального центра сменился шепотом:
    - Минздрав предупреждает: вдохновение – причина мозговых расстройств.
    - А как же «никаких вредных последствий»? - начал было возражать Федор Петрович, но диктор его оборвал:
    - Но главное – никаких запоров и бессонницы! Если у вас начнут выпадать зубы, волосы, уши и – не дай Бог! – глаза – знайте, мы здесь ни при чем!
    Федор Петрович нервно сглотнул слюну.
    - Впрочем! – поспешно добавил диктор. – Не исключено, что вам повезет.
    Гром классической музыки неизвестного композитора уступил место спокойной сюите Баха. Голос диктора неожиданно стал нежнее и ласковее, он чуть ли не выплывал из динамиков, как каравелла по гладкому паркету океана из утреннего тумана:
    - О, вдохновение! Сколько тайн скрыто в этом слове для творца! Великий русский поэт Пушкин говорил о вдохновении так: «Вдохновение - это умение приводить себя в рабочее состояние». Толковый словарь дает немного другое определение этого феномена: «Вдохновение – это творческий подъем». Многие писатели и поэты сравнивают вдохновение со струящейся водой, ибо оно способно преодолевать любые преграды и пробиваться через самые замшелые стереотипы к читательским сердцам. Впрочем, все эти хитрые определения не дают четкого объяснения, откуда появляется само вдохновение.
    Среди самых излюбленных и действенных источников вдохновения стоит выделить музыку, живопись и литературу. Созерцание и осмысление чужого творчества довольно часто наталкивает творца на собственные идеи, которые, впрочем, все равно являются лишь калькой со старых замыслов. Кто-то из великих сказал: «Любое новое произведение – это хорошо переделанное старое». Не забывайте об этом.
    Еще одним источником вдохновения является внутренний мир самого вдохновляемого. Мысли, воспоминания, чувства. Самые лирические песни были написаны в результате безответной любви. Самые сильные стихи – в часы одиночества. Внутренний мир является главным фактором, определяющим успех произведения, но без постоянного знакомства с чужим творчеством, он чахнет, как цветок в вечной тени.
    «Что правда, то правда», - с сожалением поддакнул Федор Петрович, вспомнив все письма с отказами, которые получил от различных литературных изданий.
    - После внутреннего мира следует мир окружающий. Предметы, города, войны, люди и их поступки, животные и пробки в час пик – все это формирует восприятие творца. Например, дельфины и дети, очень сильные источники вдохновения. По десятибалльной шкале их способность вдохновлять равняется 9,5 (для сравнения у шоколадного мороженого данный показатель достигает отметки 6,(66) – воистину дьявольский продукт!)
    «Мороженое – это вкусно», - с улыбкой на лице согласился Дармоедов. – «Особенно клубничное…» После этих мыслей он почувствовал резкий укол голода.
    - Также стоит отметить, что к сильным источникам вдохновения относятся выпивка, дамы и наркотики. Следуя центральной заповеди рок-н-ролла, вы получаете необычайно мощный прилив вдохновения на довольно короткий срок. Вы будите творить в производственных масштабах, но стоит вашему организму привыкнуть к наркотическим веществам - и дальше разрушенной печени и выпавших зубов ваш творческий путь не пойдет. Наркотики очень опасны! Они продаются в аптеке под видом безобидных пилюлек с веселыми мордашками, а их употребление приводит к печальным последствиям!
    «Веселые мордашки, где же я их видел?» - задумался Федор Петрович, медленно жуя что-то во рту.
    - Завершает список источников вдохновения сам творческий процесс и постоянный поиск новых идей. Зарубите себе на носу, без творчества вдохновение похоже на ослепительную вспышку фотоаппарата, в котором нет пленки.
    После всего вышеизложенного вернемся к главному: «Зачем человеку вдохновение?» По-моему здесь более-менее все просто – вдохновение позволяет создавать шедевры, а, следовательно, зарабатывать своими чудными произведениями миллиарды тон денег и купаться в лучах славы! Вы только представьте, что подарит вам вечное вдохновение! Самые гениальные идеи! Самый тугой кошелек! Самые преданные поклонники! Скажите, наконец, «ДА» славе! Крикните во все горло «ДА» уважению! Меня покажут по MTV! Благодаря нашему препарату вы обретете ясность ума, ощутите полет к свободе, коснетесь Бога внутри себя, начнете творить с небывалой до сего момента легкостью! Больше не будет «авторских затыков», больше не будет депрессий и головных болей, больше не будет выматывающего чувства поиска! Отныне вы всегда будете на высоте! Вы заткнете за пояс самого Шекспира! Вы создадите музыку гениальнее произведений Моцарта! Вы нарисуете картины, рядом с которыми работы Айвазовского покажутся небрежными каракулями ученика средней школы! Вы станете БОГОМ ТВОРЧЕСТВА! Вы… В-вы…
    Покрывшийся потом с ног до головы Федор Петрович нервно выпрямился в кресле, как натянутая струна. «Что за черт! Диск заел?» Неожиданно из динамиков пробился низкий писклявый голосок, перекрываемый противным шумом:
    - Мы захватим мир! Мы поработим человечество! Больше ни одной оторванной лапы наших сородичей! Больше ни одного вырванного пуговки-глаза! Настало время вендетты! Слава «Гильдии Плюшевых Мишек»!
    Писклявый голосок исчез также неожиданно, как и появился. Зато вернулся уже ставший родным раскатистый бас диктора:
    - В общем, благодаря нашему препарату вы сможете целыми днями сидеть дома, творить шедевры, ездить на «бентли» и есть черную икру. Итак, спрашивайте во всех аптеках города, запрещенное всеми разумными инстанциями лекарство «ВДОХНОВЕНИЕ БЕЗ КОНЦА». Между прочим, не вызывающее быстрого привыкания!
    Искренне ваш, почетный доктор медицинских наук в области, - треск, помехи, -. Лысенко.
    После короткой паузы диктор прошептал:
    - Постскриптум: актер, великолепно прочитавший сей текст, не несет никакой ответственности за его правдивость. Надеюсь, они сохранят мне жизнь. Аминь.
    Возбужденный услышанным Федор Петрович, как во сне, выключил музыкальный центр и, ничего не понимая, посмотрел на пустую пластину, лежащую у него на ладони. Ему показалось, что только что он выплыл из какого-то гипнотического транса, в который его ввела… запись?
    - Похоже, я съел все таблетки, - обреченно констатировал Дармоедов и провалился в сон.
    
    Во сне Федор Петрович падал в черную пропасть. Он летел вниз около минуты или возможно чуть более получаса - кто знает, какие временные законы властвуют во сне?
    Наконец устав падать, Федор Петрович приземлился на мягкое черное облако, парившее в добром десятке метров от яркой неоновой вывески «ГИПНОЗ». Та гордо реяла в мрачной атмосфере сновидения благодаря двум ангельским крылышкам. Оторвав взгляд от пушистой поверхности облака, Дармоедов заметил прямо перед собой чьи-то ноги. Они были маленькими и обутыми в красные клоунские башмаки с длинными носами. Федор Петрович поднял глаза еще выше, дабы увидеть лицо их владельца. Им оказался низенький толстячок с блестящей лысиной, оранжевыми, как мандарины глазками и самым настоящим синим носом. Незнакомец улыбался и хлопал в ладоши. К его груди был приколот бейдж, который сообщал о том, что сие странное создание зовут Лысенко, и оно является ведущим доктором в области надувательства.
    Лысый Лысенко склонился над Федором Петровичем и что есть духу прокричал тому в ухо:
    - Добро пожаловать в гипнотический сон! Спонсор далее увиденного и произошедшего «Гильдия Плюшевых Мишек»!
    Федор Петрович сгримасничал и встал на ноги.
    - Так-так, - завел разговор сам собой Лысенко, глядя на возвысившегося над ним Дармоедова. – Кто тут у нас? Ага-ага. Федор Петрович Дармоедов. 39 лет от роду. Холост. Работает… ну, разве эта работа? В прачечной, прямо как Стивен Кинг в молодости. Ого! Пишет научную фантастику.
    - Уже не пишу, - смущенно поправил Федор Петрович, отряхивая с колен клочья черного облака. – Завязал. Творческий кризис, так сказать.
    - Да что вы говорите! – весело возразил Лысенко. – А ну-ка взгляните на свои пальчики.
    Федор Петрович повиновался.
    - Господи! – нервно выдохнул он. – Что с ними?
    Короткие пальцы Дармоедова, пребывая в какой-то неведомой истерике, судорожно двигались, словно стучали по невидимым клавишам пишущей машинки.
    - А то вы не знаете, - хитро усмехнулся Лысенко и стиснул указательным и большим пальцем свой синий нос, отчего тот пронзительно пискнул.
    - Нет, не знаю, - растерялся Дармоедов.
    Доктор смерил недоверчивым взглядом превосходящего его на три головы Федора Петровича. Затем приложил большой палец к пухлым губам и принялся в него дуть. Спустя восемь дыхательных упражнений Лысенко увеличился в несколько раз в объеме и стал похожим на олимпийского мишку.
    - Другое дело! – громко объявило создание. – Теперь можно и покуролесить!
    Федор Петрович не успел пробормотать и единого слова или хотя бы звука отдаленно его напоминающего, как многометровый Лысенко, взял его в руку, замахнулся и швырнул в направлении неоновой вывески. От страха и волнения Федор Петрович закрыл глаза и сжался.
    
    Когда же он, наконец, отважился их открыть, то очутился на твердой белой койке. Восемь очаровательных барышень, облаченных в разноцветные тоги, внимательно смотрели на него и мягко улыбались. Дармоедов заметил на одеяниях незнакомок точно такие же бейджы, как у Лысенко. Федор Петрович прочитал написанные на них имена вслух:
    - Эрато, Евтерпа, Каллиопа, Мельпомена, Полигимния, Терпсихора, Талия, Урания. – Дармоедов нервно сглотнул. – Девушки, а вы кто?
    Дамы отвечали по очереди и их голоса шли по кругу, словно секундная стрелка, скользящая по циферблату.
    - Мы – водоворот.
    - Мы – дочери Зевса.
    - Мы – нимфы богини памяти Мнемосины.
    - Мы – источники рек и ручьев.
    - Мы – вдохновение творцов.
    - Мы – покровительницы искусства и науки.
    - Мы – те, кто превращает проигравших зазнаек в ворон.
    - Мы – музы. Выбирай одну из нас…
    Ошарашенный Федор Петрович несколько раз мигнул, будто пытаясь тем самым сбросить волшебное сновидение со своих ресниц.
    - А если всех, не слишком нагло? - поинтересовался он.
    Услышав это, Девушки рассмеялись, и их смех был похож на журчание чистого ручья, бегущего между скал.
    - Будь по-твоему, - хором ответили музы и приложили левые руки к груди Федора Петровича. Прикосновение получилось столь нежным и теплым, что дыхание Дармоедова остановилось, а веки самопроизвольно закрылись, точно занавес в конце спектакля.
    
    Федор Петрович очнулся в кресле на колесиках. Не совсем понимая, что же с ним произошло, Дармоедов растерянно осмотрелся по сторонам и обнаружил, что сидит за компьютером и что-то самопроизвольно печатает. Перечитав последний абзац написанного и узнав количество страниц электронного документа, Федор Петрович пришел к выводу, что только что он написал 240 страниц фантастического романа. Впрочем, разве это было «только что»? Дармоедов щелкнул мышкой и открыл программу-календарь.
    - О, Боже! - сорвалось с уст Федора Петровича.
    Календарь сообщал, что на дворе 23 августа.
    - Как такое возможно? – Он хлопнул себя по лбу. – Черт! А работа? Я 4 дня не был на работе! Боже! Меня же уволят! Или уже уволили? Наверное, мне звонили…
    Федор Петрович сохранил документ, отправил компьютер в спящий режим и быстрым шагом вышел в прихожую. Там он обнаружил выдернутый из розетки телефонный шнур. Едва он его подключил, как телефонный аппарат разразился оглушительным дребезжанием.
    - Алло, Дармоедов? - донесся скрипучий голос с другого конца провода. – Вы, наконец, одумались и решили взять трубку?
    Федор Петрович вытер губы тыльной стороной дрожащей ладони и сглотнул. Разговор с владельцем прачечной Изей Пыжевским обещал быть крайне увлекательным.
    - З-здравствуйте, Изя Валерьянович…
    - Здравствуйте-здравствуйте, - процедил начальник сквозь зубы. – Ну, так, где вы собственно пропадали Дармоедов? 4 дня не являться на работу, это какую же наглость надо иметь, чтоб решиться на такое?
    - Я… я тут был… вот здесь…
    - Где здесь?
    Федор Петрович окинул прихожую взглядом, но «здесь» так и не нашел. Тем временем голос начальника неожиданно стал мягче:
    - Дорогой мой, у меня к вам деловое предложение. Я увеличу вам зарплату ровно в 30 раз, если вы явитесь на работу через час.
    - К-как в 30 раз? – опешил Федор Петрович, чувствуя, как земля уходит прямо из-под ног.
    - Молча! - вновь усилился голос Изи Валерьяновича. – Господи, не задавайте глупых вопросов! Или вы тоже записались в ряды этих писак-дармоедов?!
    - Писатели – ни дармоеды, - тихо возразил Дармоедов. – И все же почему вы решили поднять мне зарплату, да еще во столько раз?
    На другом конце провода раздался тяжелый вздох.
    - Почему-почему… Да потому что все уволились. Видите ли, у них другое предназначение – они рождены, чтобы творить! Вот же творцы-борцы! А кто носки грязные стирать будет, а? Я вас спрашиваю! У меня тут бизнес стоит! Целые корзины белья!
    В разговоре повисла неловкая пауза. Первым слово взял Изя Валерьянович:
    - Ладно, Дармоедов, чтобы через час были на работе как штык. - Начальник зашелся нервным кашелем и швырнул трубку телефонного аппарата на рычаг. Оставшись наедине с короткими гудками, Федор Петрович около минуты простоял в оцеплении.
    
    - Добрый-добрый-добрый день, - нараспев произнес элегантно причесанный Александр Онежский с экрана телевизора. – В эфире экстренный выпуск программы «Вся Правда о Вдохновении Без Конца»!
    Федор Петрович достал из холодильника палку копченой колбасы, помидор и принялся обедать. Тощая физиономия ведущего расплылась в идиотской улыбке, обнажив два ряда кривых желтых зубов.
    - Отныне мы будем раскрывать тайны магического препарата «Вдохновение Без Конца»! Для тех, кто только что вышел из комы сообщаем, что сие лекарство способствует выработке вдохновения. Достаточно одной таблетки в день и ближайшие 24 часа вашей жизни будут заполнены самым продуктивным творческим процессом. Едва препарат поступил в продажу, как количество гениев в области искусства выросло в сотни раз! В первые же дни издательства были завалены романами столь высокой пробы, что пришлось издать их все. Музыкальные студии просто лопались от напора талантливых певцов и композиторов. На обычных городских улицах неизвестные никому художники за незначительную плату рисовали маслом портреты, не уступающие по качеству исполнения работам самого Леонардо Да Винчи! Наша планета испытала настоящий культурный шок! И если поначалу всех это устраивало, то когда на второй день продаж лекарства количество гениев в области искусства выросло в 100 000 раз, правительства многих стран всерьез задумались о последствиях использования мирным населением данного препарата.
    - А все дело в том, - продолжал Онежский, - что за прошедшие 4 дня около 86% людей уволились с работы и решили заняться творчеством. Как оказалось, большая часть населения земного шара мечтает быть актерами, музыкантами, режиссерами, писателями, телеведущими и художниками. На сегодняшний день чуть больше 6 миллиардов людей употребляют «Вдохновение Без Конца» и ежедневно создают гениальные произведения. А большинство промышленных заводов тем временем простаивает, сфера обслуживания испытывает острую нехватку кадров. Переполненная гениями планета вот-вот превратится в гигантского мечтателя! Во многих странах уже изъяли из продажи остатки лекарства. Сейчас его исследуют во всевозможных лабораториях. Что же мы в нем обнаружим: кокаин, ЛСД или какой-нибудь другой сильнодействующий наркотик? Результаты химической экспертизы будут объявлены уже сегодня вечером. Не пропустите!
    «Не пропущу», - кивнул Дармоедов.
    - Но страшнее оказалось другое. Не смотря на обещание неизвестных фармацевтов, что применение препарата не влечет за собой никаких вредных последствий, нами было установлено, что «Вдохновение Без Конца» опасно для человеческого здоровья. Ведь вдохновение приносит не только радость и ясность ума, но и скуку, грусть, ненависть, боль, страх и тревогу.
    Также было доказано, что применение «Вдохновения Без Конца» приводит к ярким галлюцинациям. Чаще эта болезнь наблюдается у писателей. Им начинаются, видится герои их произведений. Не повезло, разумеется, адептам жанра ужаса, которые средь бела дня носятся как угорелые от плодов своего воображения. Впрочем, у этого недуга есть и достоинства – авторы эротических новелл не испытывают недостатков в любовных утехах.
    Онежский прочистил горло.
    - Ну, а сейчас главная новость – только что мы получили письмо из «Гильдии Плюшевых Мишек». В послание сообщается, цитирую: «Мы захватим этот мир! Хо-хо-хо!» Вот такие вот угрозы. С вами был Александр Онежский. До встречи в вечернем выпуске передачи! Не пропустите, сегодня вечером мы объявим результаты химической экспертизы!
    
    Всего за четыре дня родной город Федора Петровича Дармоедова превратился в эдакий сумасшедший дом, где шарики за ролики заехали даже у санитаров. Заваленные мусором улицы, разбитые окна домов, перевернутые набок прямо на проезжей части автобусы. Но большее опасения вызывали странные люди в грязных лохмотьях, которые в гордом одиночестве расхаживали по улицам и о чем-то сами с собой разговаривали. Один из них неожиданно схватился за голову и закричал во все горло:
    - Проснись, Нео, обществом управляет Электронная Совесть!
    Федор Петрович осторожно обошел чудаковатых бродяг и свернул в переулок.
    - Э, мужик, колеса не найдется?
    Федор Петрович испуганно обернулся на голос. За его спиной расположилась утопающая в тени невысокая фигура.
    - К-какого колеса?
    - Ясное дело, какого, - усмехнулся незнакомец, скрестив на груди руки, - вдохновения. Слыхал, небось, о таком? – Тип нервно рассмеялся. – Мои-то пилюльки еще вчера закончились. Как раз на последней главе «Мертвых душ».
    Федор Петрович понимающе кивнул и достал из внутреннего кармана пиджака серебристую пластину с таблетками. Но вскоре об этом пожалел, когда увидел глаза незнакомца вышедшего из тени.
    - Ого! Сколько их у тебя! Да с ними я напишу второй том! – возбужденно заявил низенький мужчина, облаченный в перепачканную рубашку. Штанов на нем не оказалось, и цветастые трусы прикрывали полы грязного одеяния.
    - Лучше отдай все по-хорошему, а то…
    Федор Петрович не стал дожидаться «а то» в действии и, что есть духу, выбежал из переулка.
    
    Спустя час беготни от сумасшедших Федор Петрович добрался до прачечной. Тяжело дыша, он сел на бордюр перед входом в здание и прислушался к разговору двух девушек, одна из которых настраивала миниатюрный радиоприемник.
    - Эти соседи-музыканты меня просто задолбали! Сверху – барабанщик, сбоку – гитарист, снизу – флейтист, а я просто хочу помыть посуду в ТИ-ШИ-НЕ! – Она сжала левую руку в кулак, и решительно стукнул по асфальту. – А знаешь, что мне сказал участковый, когда я ему пожаловалась? Ни за что не угадаешь! Он мне сказал: «Милочка, вот вам таблеточка. Идите, пишите стихи». А я не хочу писать стихи! Я хочу постирать белье, потому что оно грязное и воняет! Но главное – я хочу ТИ-ШИ-НЫ!
    Девушка настроила радиоприемник, и из севшего динамика с потрескиванием и писком вырвался голос ди-джея:
    - Ужасающая новость! Массовый плагиат! Повторение идей! – после объявления раздалась быстрая электронная музыка. – Только что специально созданная комиссия установила, что из 900 миллионов литературных произведений, написанных под воздействием запрещенного препарата «Вдохновение Без Конца», 700 миллионов очень близко повторяют сюжет друг друга. И еще около 180 миллионов произведений являются точной копией классики литературы. Например, известный роман Булгакова «Мастер и Маргарита» прислали в издательства чуть более 20 тысяч человек, только назвали они его, разумеется, по-другому: «Мастер и Маргаритка», «Мастер и Маргарин», «Мастерские Маргариты».
    Дверь прачечной открылась, и на улицу вышел печальный Изя Пыжевский. Заметив сидящего на бордюре Федора Петровича, он засиял.
    - Ну, слава Богу, хоть кто-то хочет работать! – обрадовался Пыжевский, приглаживая свои кошерные волосы. – А я-то думал, что мне самому придется вкалывать. Ну что ж Федор Петрович, так как вы единственный мой работник, то придется вам увеличить зарплату в 3 раза!
    - Но вы обещали в 30, - начал возражать Дармоедов.
    - В 30? – на лице Пыжевского вновь появились грозовые тучи. – 30 – это много. А вот на счет 5, я обещаю подумать.
    - Ну, тогда работайте сами, - безразличным тоном посоветовал Федор Петрович, поднялся с бордюра и отряхнул штаны.
    Пыжевский обиженно нахмурился.
    - 15 – мое последнее слово.
    Федор Петрович сделал вид, будто не расслышал предложение.
    - Ладно, - медленно протянул Изя Валерьянович. – Будь, по-вашему. Я увеличу вам зарплату в 30 раз. – А затем шепотом: - И кто меня за язык тянул… в 30 раз… да он меня по миру пустит…
    Федор Петрович победоносно улыбнулся.
    - Ну вот, другое дело. – А после подумал и добавил: - И это… деньги за полгода попрошу вперед.
    Лопающийся от злости, Изя Пыжевский послушно кивнул.
    
    Так как большинство жителей города (как и остальной планеты) было втянуто в творческий процесс, который отнимал у них все время и силы, то начавшая работать прачечная оказалась как нельзя кстати. Ведь, чем бы человек ни тешился – чистые вещи ему нужны всегда. Запахи пота и мочи нравятся далеко не всем эстетам. И поэтому телефон прачечной просто разрывался от всевозможных заказов. Многие просили забрать грязное белье и были готовы заплатить любые деньги за доставку, лишь бы их только не отрывали от плодотворной творческой деятельности.
    Про вернувшуюся к работе прачечную прослышали и журналисты. Устав от бесконечных сюжетов о музыкантах и художниках, актерах и режиссерах они с удовольствием принялись за раскрутку новых героев. И уже к вечеру по всем телевизионным каналам начали транслировать часовые передачи о работниках, задействованных в сфере обслуживания. А так как большинство людей предпочитали творить в выдуманных мирах, а не заниматься грязной работой, то дефицит служащих компенсировался их высокой зарплатой – в среднем достигавшей 3 килограммов золота в час.
    На музыкальных каналах стали крутить «десятки самых богатых уборщиков» и «хит-парады любовных тайн мойщиков посуды». Искусство и сфера обслуживания стремительно поменялись ролями и теперь людей больше интересовали проблемы насущные («Кто починит кран?» или «Кто приготовит ужин?»), чем изысканные произведения гениев.
    Поутихший интерес к творчеству и грандиозные расследования, затеянные спецслужбами, привели к тому, что богему телеэкранов и глянцевых журналов мгновенно забыли. Их места заняли обычные трудяги, которые уже к обеду заработали столько денег, что разъезжали по городу на дорогих гоночных автомобилях и ели платиновыми ложками черную икру из литровых банок.
    Почти все осознали тот факт, что творчество, каким бы гениальным оно не казалось, в сложившейся ситуации перенасыщения стало никому не интересно. Произведения искусства, созданные под воздействием препарата «Вдохновение Без Конца», начали показательно сжигать. Обезумевших творцов прогоняли с проезжей части и плотно окружали вооруженные отряды милиции.
    Но к вечеру вдохновенные страсти поутихли, и большинство жителей города собрались на центральной площади у гигантского плазменного экрана. С минуты на минуту должны были показать передачу Александра Онежского.
    
    Появление на плазменном экране двухметровой физиономии ведущего встретили бурными аплодисментами. Собравшиеся на центральной площади деятели искусства сидели на холодном асфальте возле металлических бочек, внутри которых гудело пламя, и жевали поджаренные на веточках сосиски. Среди чумазых пианистов и режиссеров, писателей и киноактеров встречались вполне известные в прошлом личности. Так возле одной из бочек можно было увидеть исхудавшего Сергея Лукьяненко в компании рыжеволосой дамы бывшей некогда популярной певицей. Самой шумной и веселой братией оказались актеры сериала «Менты» - они постоянно что-то выкрикивали пьяными голосами, стреляли в воздух холостыми патронами и грозились всех собравшихся усадить на 14 суток.
    - Добрый-добрый-добрый вечер, - певчим голоском поздоровался Александр Онежский. – Как и обещали, сейчас мы раскроем вам страшную тайну химической экспертизы препарата «Вдохновение Без Конца».
    Камера отъехала назад, и лицо телеведущего уменьшилось, чуть ли ни в 3 раза. Теперь справа от Онежского была хорошо видна рука с револьвером, направленным ему в висок. Боек оружия был отведен назад, готовый в любую минуту смачно ударить по патрону в барабане.
    - Ита-ак, - осторожно протянул Александр Онежский, краем глаза наблюдая за револьвером, - химическая экспертиза определила, что препарат не содержит никаких запрещенных веществ. – Он медленно сглотнул. – Мало того было установлено, что «колеса вдохновения» являются обычной аскорбиновой кислотой. А недавно начавшаяся рекламная акция не что иное, как масштабный розыгрыш, - после этих слов рука с револьвером исчезла из объектива.
    Александр Онежский, быстро мигая, продолжил:
     - Вас снимают скрытые камеры! – Он натянуто улыбнулся, напряженно провожая кого-то взглядом. – Даешь новый рекорд в книгу Гиннеса – 7 миллиардов одновременно разыгранных людей! Такого наша матушка-планета еще не видала!
    И перед тем, как последний выпуск передачи «Вдохновение Без Конца» резко оборвался навязчивой рекламой, Онежский прошептал:
    - Плюшевые Мишки – они повсюду…
    Но этих последних слов никто не расслышал. Собравшиеся на центральной площади люди еще долго стояли в безмолвном оцеплении. «Как такое может быть?» - ничего не понимая, думали они. Наконец, низенький мужчина в заляпанной белой рубашке сказал:
    - Ну что по домам? Завтра на работу.
    
    Федор Петрович вернулся из прачечной домой в начале десятого. Бросив тяжелый мешок, доверху забитый деньгами и золотом, на диван, Дармоедов прошагал на кухню и достал из холодильника холодную бутылку кефира.
    - Тяжелый денек выдался, - констатировал Федор Петрович после пяти глотков кисломолочного продукта.
    Глядя из окна своей квартиры, Дармоедов видел, как обреченно шагают по улицам города «жертвы вдохновения».
    «Все люди в той или иной мере писатели и актеры», - рассудил Федор Петрович.
    Он вспомнил, что в годы юности почти все его знакомые писали стихи. Впрочем, стихи или рассказы в своей жизни пробовали писать многие, но лишь единицы стремились к тому, чтобы зарабатывать этим. У кого-то внутреннее пламя творца гасло после первого соприкосновения с денежными затруднениями. Кто-то пробивал себе дорогу к известности, зарабатывая на жизнь шаблонными опусами. А кто-то (например, Федор Петрович) писал в свободное от работы время.
    Федор Петрович подошел к зеркалу и взглянул на свое отражение. Невысокий толстячок на пороге четвертого десятка, живущий в однокомнатной квартире на маленькую зарплату. Чего он достиг в своей жизни? Написал пару фантастических романов, отвергнутых всеми издательствами, да три десятка коротких рассказов, которые не заинтересовали ни один журнал.
    «Наверное, у меня все еще впереди…»
    Федор Петрович выдавил из пластины все таблетки, растер их в мелкий порошок, который после одного нажатия на кнопку на сливном бочке с шумом унесся в канализацию.

      

    - Прощай вдохновение, - напутствовал Дармоедов.
    Затем он удалил с жесткого диска свой роман, написанный во сне, и вышел на балкон, чтобы полюбоваться первыми звездами тихого вечера.
    «Зачем я пишу?» – задумался Федор Петрович. – «Ради славы, денег или чего-то другого?»
    На секунду ему показалось, что ответ на этот вопрос спрятан в его последнем сне. Федор Петрович попытался его вспомнить, но кроме девушек в тогах из памяти выудить ничего не удалось.
    Дармоедов вдохнул полной грудью чистую вечернюю прохладу и продолжил размышлять:
    «Наверное, я пишу потому, что мне этого хочется, просто хочется. Это у меня внутри. Другой мир, где балом правят законы чести и добра. Где я могу одной строкой уничтожить зло или подарить вечную любовь. Некоторые писатели считают, что все, что когда-то было написано, обязательно осуществится в реальной жизни. Только они забывают про то, что, прежде чем написанное станет явью, оно должно быть прочитанно хотя бы одним человеком, который сможет понять автора».
    Последняя мысль показалась Федору Петровичу забавной – ведь в любом случае автора поймет только один читатель: остальные либо поймут по-своему, либо предпочтут не забивать себе голову чужими размышлениями.
    - А будут ли читать меня? – спросил вслух Дармоедов. И сразу же нашел ответ: - «Не знаю. Но пока внутри меня есть мир, который я способен открыть ключом своего воображения, я обязан творить. Писать для себя, чтобы не сойти с ума. Писать для других, чтобы оставить след в прошлом».
    Внезапно весь мир стал большим и уютным. Золотые звезды тихо прорезали мрачную толщу небосвода. Гордо взошла одинокая луна. А Федор Петрович все стоял на балконе и, медленно вдыхая ночную прохладу, впервые в своей жизни чувствовал себе Гигантским Колесом Вдохновения.
 

  


    Copyright © 2009, Леонид Шифман, Константин Бернштейн