Главная

     Конкурс 1

     Конкурс 2

     Мастер

     Вход

     Жюри

     Разминка

     Регистрация

     Новости

     Положение

     Оргкомитет

     ЖЖ

     Партнеры

     Линки

     Контакты

Рейтинг@Mail.ru


 

Слушаю и повинуюсь

Крис Эйзен

Слушаю и повинуюсь

     Двое мальчишек, шлепая босыми ногами по деревянному настилу крыльца, подбежали к мирно дремавшему в плетеном кресле-качалке старичку.
    - Деда! Расскажи нам историю! – в два голоса потребовали они.
    Старик, щурясь спросонья, посмотрел на внуков и широко улыбнувшись, пригладил их лохматые головы.
    - Какую ж вам рассказать-то историю? Вы же, бесенята, из меня почти все байки вытянули!
    - Ну тогда сказку! – мальчишки с сопением и усердием взобрались на колени к деду и приготовились слушать, - Но только что б про волшебство!
    -Хммм… Про волшебство… Припоминаю я одну историю, не сказку, заметьте, которая была так давно что уж мало кто и помнит про нее…
    
     «Было мне тогда лет двадцать, да как раз справил я свое двадцатилетие; отмечал один, прямо в кабине космического корабля. Я тогда служил во Вспомогательном Флоте Внутрисистемных Сил. Эт звучит только так красиво, на самом же деле был я простым мусорщиком – убирал на своем кораблике весь мусор от Меркурия и до самых окраин Солнечной системы.
     И в тот раз получил я приказ вылететь в такой-то сектор и прибрать весь мусор. Через ту область пролетала какая-то комета, а они, кометы, любят за собой наследить.
     Ну и вот, значит сижу я за пультом, сам себя поздравляю, подарки дарю, а корабль тем временем потихоньку мусор в себя гребет. Вдруг что-то золотистое и блестящее вылетает из облака мусора, что прямо по курсу было, и как – ДЗЫНЬ - об стекло кабины! Признаться, струхнул я малость: а как бы стекло разбилось – до скафандра и не успеешь дотянуться - мигом в ледышку обратишься. Смотрю, а эта штука, срикошетив от кабины, попала прямо в мусороприемник – это такое устройство на носу корабля, которая мусор в себя засасывает. Ну и эту золотистую штуковину туда затянуло. И как начала она там греметь! Тут я совсем перепугался – сразу же рукой хлопнул по кнопке, что бы, значит, сбор мусора остановить, натянул скафандр и полез в мусорный отсек, поглядеть: что ж это я поймал.
     В мусорном трюме было темно – хоть глаз выколи, но эта штуковина светилась переливчатым, слабым, золотисто-красным светом. И при этом она металась по всему отсеку, с грохотом натыкаясь на стены – ну прям, как муха, которую поймали в банку…
     Стоило мне только направить на нее фонарик, как она тут же устремилась ко мне, ткнулась легонько в стекло шлема и плавно скользнула в ближайший карман скафандра.
    Сама-то она была небольшой, как раз с заварной чайничек, а по форме, точь-в-точь как эти самые лампы из сказок про джинов… М-да… Так вот: юркнула она в карман; ну я не стал долго думать что да как – вернулся в рубку, скафандр снял, повесил в шкаф Оборачиваюсь – а штуковина эта уже над пультом летает – когда только успела из кармана сбежать…
     Смотрю я на нее, а из головы все сказки не выходят – рука сама так и тянется ее потереть. Ну, думаю, беды большой не будет, ежели я к ней прикоснусь – протянул руку и провел по штуковине раза три, вот так – как будто собачку погладил.
     И тут у меня волосы на голове зашевелились: как повалил из нее с шипением не то дым, не то пар (и не разберешь сразу), что-то полупрозрачное, туманистое и слегка светится. Пошипело немного, туман весь вышел; ну «лампа» тут об пол и брякнулась, как будто и не нужна больше. А туман аккуратно так столбиком посреди рубки вытянулся, метра два в высоту, едва-едва об потолок не задевает. Ну, вот клубится-то он себе тихонько, а у меня мурашки по коже бегают – все кажется что он на меня смотрит и, вроде как, даже улыбается, хотя нигде ни глаз, ни лица не видно.
     Постоял я так минуты две и вдруг чувствую – страх-то и прошел; что бы это ни было, наверняка доброе оно – а то давно бы корабль разнесло или меня схарчило. Ну, я ему улыбнулся, нагнулся за «лампой», поднял ее с полу. А «лампа» уж и не светится, потускнела как-то, поблекла – сразу все царапинки да вмятинки видны стали – видно не год и не два по космосу летала.
    - Тысячу лет, если быть точным,- раздается откуда-то голос.
    - Ого, многовато…- отвечаю я. - А отку… - тут меня аж на месте подбросило, ведь кроме меня никого из людей на корабле и нет!
     Я сначала на экран связи посмотрел, может передачу чью-то поймал случайно, ан нет – черный экран, с самой Земли не включался. Тут я на туман посмотрел – а он аж розовым светом переливается и клубами весь ходит – ну точь-в-точь как дядя Пэт когда хохочет.
    - Извини, не удержался – у вас, у людей, все мысли на показ – читай не хочу, - снова слышу голос. А откуда понять не могу – как будто прямо в голове раздается.
    - Значит ты разумный? - спрашиваю я глядя на туман, а сам себя чувствую очень глупо.
    - Еще как разумный, - фыркнул голос.- Я – последний представитель древнейшей расы д’жувин. Между прочим совсем не вежливо так пялиться – ты ведь даже имени моего не спросил, да и сам не представился.
    - Что? Ах, да имя – меня зовут Седерик. А твое?
    - Рад что соблаговолил спросить,- собеседник попался мне, как говорится, с претензией. – Мое полное имя в словесном эквиваленте не произнести – ты его можешь почувствовать – оно больше на ваши эмоции похоже. Но можешь звать меня Чаюс. Ну что ты так странно смотришь на меня? На мне вроде узоров нет.
    - Ну, признаюсь, я ожидал что когда встречу инопланетянина, он будет, как бы тебе сказать, по-материальнее что ли. И говорить он будет не у меня в башке. И к тому же сначала надо потратить пару недель что бы преодолеть языковый барьер, - говорю я ему, а сам чую: бред несу. – Так вроде во всех руководствах написано.
    - Каких руководствах?
    - В этих, как их… А, вспомнил – «Общее руководство для пилотов дальнего и ближнего космоса по установлению контактов первого, второго и прочих родов»
    - Ну, считай, что я упростил тебе задачу и сэкономил пару недель времени. Ну а на счет моего вида – я ведь энергетическое существо…
    - Ага, а как же я тогда тебя вижу – нас ведь учат что энергию увидеть нельзя – только ее проявления. А ты весь как туман светящийся.
    - Так это от ионизации молекул воздуха. Выйди я за обшивку - в вакуум, и ты меня не увидишь. Но если тебя это смущает, то могу и по-другому выглядеть.
     Тут туман как будто в одну точку сжался, слегка что-то хлопнуло и передо мной появился невысокого роста человечек, с синеватой кожей, в чалме и длинноносых красных туфлях. А уж штаны на нем были: как будто подушками набиты!
     Видно смотрел я на него более чем странно, так как он весело мне подмигнул и говорит:
    - Это стандартная форма. Удобная и практичная - проверенно временем!
    Мы немного помолчали. Я смотрел на него, а Чаюс заложив руки за спину и раскачиваясь с пятки на носок, рассматривал, приклеенные мной на приборную панель, фотографии родных.
    - А у меня сегодня День Рождения, - ни с того, ни с сего брякнул я.
    - Оооо, то-то я чувствую у тебя эмоциональный фон какой-то особенный… Ну поздравляю. Это самое … Ну, типа, здоровья, там, счастья, - гляжу а он аж фиолетовыми пятнами пошел - смущается видно. Прям, как тетка Джермина, когда выходит ее черед тост говорить.
    - Спасибо,- говорю. Сам тоже чего-то смутился. – Ты уж извини, что угостить не могу – нечем, только рацион стандартный.
    - Ну это поправимо, - гляжу а он глаз прищурил, уставился, этак, пристально на порцию рациона и только слышу, легонько так, ПФФУУУ… - как порыв ветра – а вместо рациона огромный торт со свечками. У меня челюсть так и отвисла.
    - Для энергетического существа, такие шутки с материей – как для ребенка пластилин. Пару атомов туда, парочку сюда – вот и вся премудрость. Ты давай, не стесняйся, свечки задуй и отрезай кусок – торт самый что ни на есть настоящий.
    Ну, я долго не думал, свечи задул, как полагается, желание загадал, отрезал кусок себе и Чаюсу тоже – он хоть и энергетический, а уплетал за двоих.
     Хорошо посидели тогда: Чаюс мне все про свой народ рассказывал, интересно было. Жаль подзабылось многое – у меня в тот день голова кругом шла.
    Потом, как торт доели, я рапорт на Землю послал, а Чаюс засел за компьютер, подключился к библиотеке и все книжки читал.
    Не успел я в рубке прибрать как пришел ответ от правительства – немедленно лететь к Земле. Развернул я свое суденышко, врубил двигатель на полную и помчался в сторону Солнца. Где-то около Сатурна нас перехватили вояки - взяли по конвой – да так до самой Земли и летели, будто президента везли. Хотя Чаюс поважнее любого президента-то будет.
     Вот так, значит, и летим – вокруг крейсера, да линкоры, Чаюс знай себе сидит и книжки читает иногда только расскажет что-нибудь (он навострился говорить по настоящему, а не мыслями), а мне на душе тоскливо – ведь как прилетим его в одну сторону, меня в другую.
    Его ученым отдадут, мне же подписку о неразглашении вручат и пошлют к границам дальнего космоса, от греха подальше.
     Только перед самой посадкой он оторвался от книг, иллюминатор на Землю глянул, потом мне и говорит:
    - Седерик – ты не переживай зря, я все устрою как надо, - и опять за книги.
     Сели мы на какой-то военной базе, по радио приказ дали на выход. Я первым по трапу спускаться начал. Гляжу, а вокруг корабля солдат согнали - тьму, и все в меня целятся.
     Я с перепугу руки вверх задрал, стою не шелохнусь. Тут они разглядели что я вроде как свой, слегка расслабились, пушки свои вниз приспустили, а самый главный, весь в медалях, мне рукой машет - мол, давай вниз двигай. Я сошел по трапу, меня в сторонку так аккуратно задвинули, что б под ногами, значит, не мешался, стою смотрю на свой корабль. Тут в люке Чаюс появился – щеки раздул, глаза выпучил, животик выпятил, левую руку за спиной держит, правую на грудь положил, на всех строго глядит - ни дать ни взять генералиссимус!
     Солдаты как один тут же на вытяжку – хорошо их учили, начальство сразу чуют, честь отдают, глазами аж едят. Главный в медалях как-то съежился, мелкими шажками к Чаюсу подбегает, вокруг вертится. А Чаюс на него даже и не глядит, только пыхтит сердито.
     Тут к Чаюсу, смотрю, какой-то тип в гражданском пробирается, руками так и машет, глазами сверкает – ну, думаю, малость не в себе человек – свихнулся видать от волнения, что инопланетянина видит. Чаюс его послушал, головой, даже, вежливо так кивнул, потом взглянул на меня и молча пальцем манит.
     Меня быстренько в спину к нему вытолкали - чуть главного в медалях с ног не сшиб.
    Тип в гражданском меня осмотрел, как будто я и не человек, а еще один инопланетянин, головой покивал и говорит то ли мне, то ли Чаюсу:
    - Тээкс, значит это и есть тот пилот… Ну-ну…
     Чаюс ко мне наклонился, и шепчет тихонько:
    - Скажи им что только ты меня понять можешь, скажи что я тебе знание языка гипнозом привил.
     Я так и сказал типу в гражданском.
    Он посмотрел, эдак, удивленно на меня, головой опять покачал и только и сказал: «Гипноз значит… Ну-ну…»
    На этом «торжественная» часть как бы закончилась, повезли нас куда-то в закрытой машине; долго везли – я заснул и проснулся когда уж приехали.
     Поместили нас в комнатку – не скажу что б большую – как раз на двоих.
    Только за нами дверь захлопнулась, как Чаюс щеки сдул и весь свой маскарад сбросил. Сидит довольный – улыбается.
    - Ну как я их провел? Странные вы люди – ежели кто вид важный принял, так вы перед ним в лепешку готовы разбиться.
     Осмотрелись мы чуток; Чаюс как компьютер увидел, так сразу же за свое – книги читать, а я на койку завалился.
    На утро пришел к нам опять тот тип в гражданском. Эт я только говорю так что на утро – окон у нас не было в комнатке, так что могли мы только предполагать что снаружи делается.
     Ну, тип через меня и стал с Чаюсом говорить – что, мол, желает узнать о планете Чаюса, о его расе, о том зачем он на Землю прилетел…
    А Чаюс его выслушал, и заявляет: нет сначала, хочет он с культурным наследием землян ознакомиться, прежде чем на вопросы отвечать.
     Тип в гражданском вышел, видать совещаться с вояками пошел. Долго его не было. Потом дверь распахивается, нас выводят из комнаты – по всему коридору солдаты с оружием - сажают в машину (на этот раз с окнами), и начинают возить куда Чаюс скажет. А он даром что только прилетел – сразу говорит и куда ехать и адрес даже называет, и как короче проехать будет, шоферу подсказывает – не даром, видать, за книгами сидел.
     Ну покатались мы сначала по всем местным музеям и библиотекам, а Чаюсу этого мало – пересадили нас на самолет и стали мы порхать из города в город. Так всю планету и облетели. Много времени на осмотр ушло; не раз пробовал тип в гражданском Чаюса разговорить – но как только речь про расу Чаюса или про планету его заведет – Чаюс как в рот воды набравши сидит и только глазами сердито поводит из стороны в сторону.
     Наконец везде побывали; только вышли из последнего музея – как Чаюс и заявляет:
    - Завтра буду говорить с человечеством.
    - Как со всеми по очереди или со всеми разом? – ужаснулся тип в гражданском. – Если с каждым, так это нам конца дней своих не управиться…
    - Подойдут и представители…
    - Аааа… Тогда завтра в ООН едем,- облегченно вздохнул типчик.
     На том и порешили. Да, запамятовал: Чаюс еще истребовал себе вечер свободный, и что б рядом никого из человеков, кроме меня, не было.
     Оставили нас одних – даже не привычно стало что вокруг никто не суетится не лезет с вопросами. Чаюс сначала молчал, потом глаза в пол опустил и тихо так говорит:
    - Седерик, а я ведь так и не подарил тебе подарок. Не хорошо получается…
    - Да что ты, Чаюс! Ведь ты меня к себе в «переводчики» взял – это разве не подарок? Подарок, да еще какой!
     А он как будто меня и не слышал:
    - Выходит что и на память тебе от меня ни чего и не останется… На, держи, - и протягивает мне какую-то книгу. – Это из настоящей бумаги книга. В музее прихватил…
     И весь аж лиловым стал – знает ведь, что красть нельзя!
    - А я не украл, а обменял – им современную копию оставил, правда подстарил я ее малость, что б в глаза не бросалась…
    - Опять мысли читаешь? – спрашиваю я его, а сам тем, временем, упаковку снял и заглавие читаю: «Тысяча и одна ночь».
    - Ты книжку-то возьми и читай: не думай что это сказки – здесь почти документальная история взаимоотношений нашей расы с людьми. Конечно приукрасили малость, с размерами джинов особо перестарались, но в остальном почти все верно… Наши исследователи, так уж получилось, на Восток попали, ну а народ там нервный, чуть что за ятаганы хватается… Вот и пришлось нашим во всяких «волшебных тварей» обращаться…
    А Аладдина я сам встречал – хороший парень был, отзывчивый, добрый, на тебя похож…
    - Так ты уже не в первый раз на Земле? А почему сразу им не рассказали все как есть?
    - Тогда люди дикие были, не поверили бы что из космоса, да еще и с другой планеты. Нельзя было им тогда такое открывать. Вы, человеки, вообще странно со знаниями обращаетесь – открытия так и норовите для военных целей применить. Мы сперва к Атлантам наведались – толковые были ребята, почти до электричества додумались. Ну мы на них и вывалили знания свои – облагодетельствовать их хотели. А у них, как про атомную энергию узнали, ручки аж затряслись и глазки так хитро-хитро забегали. Мы и опомниться не успели как они реакторов да бомб понаделывали. Но видать не поделили что-то – как УХНУЛО ядерным пламенем – только море кипящее на том месте, где раньше Атлантида-то была. Так что можете и не искать – не осталось от нее ничего. Все беды наши от того что желаем ближним добра, а выходит как раз наоборот. Тянет нас добро творить, прям зависимость какая-то, - сказал это, в кресло с ногами забрался и затих. Я уже и спать лег, а он так больше ничего и не сказал.
     На утро повезли нас в ООН. Вояки постарались – за ночь собрали от каждого народа представителей, даже от самых малых народностей кто-нибудь да приехал. А вокруг здания ООН еще и мэров всех крупных городов двойным кольцом построили – так, на всякий случай.
     Пока из машины шли Чаюс ко мне наклонился и шепнул:
    - Седерик, если заметишь что я забываюсь и какое-нибудь ВЕЛИКОЕ ДОБРО захочу совершить – ты уж, сделай милость, одерни меня.
     Тут нас в главный зал вывели – вокруг ярусами все большие шишки да дипломаты сидят, а для Чаюса трибуна поставлена – точнехонько по середке зала. Телекамер по залу натыкано– что мух, и тишина гробовая вокруг.
     Как двери закрыли, Чаюс за трибуну встал и стал говорить. Много говорил, про себя рассказал, про народ свой, про планету и так далее… Часа четыре говорил, ни разу не запнулся и не прервался. А под конец сказал:
    - Ну, а теперь задавайте вопросы, если у кого какие есть…
     Что там началось! Все разом заговорили, закричали – и все чаще, слышу, в этом хоре проскальзывает что, мол, «джин-то не настоящий»! Голограмма, дескать, фикция, надувательство сплошное! Не может быть что б «разумные существа из одной энергии только состояли, да еще и материю по своему усмотрению перекраивать могли»!
     Галдят они эдак, разве что только не свистят и помидорами Чаюса не закидывают. Я, грешным делом, в этом хаосе о просьбе Чаюса и позабыл – все вокруг головой вертел.
    Вдруг краем глаза замечаю, что-то твориться с моим другом – он весь темно-синий сделался, в размерах вроде как увеличился.
     И как заговорит он, тут на весь зал таким громким голосом, что враз всех перекрыл, а я аж присел и уши зажал!
    - Раз вы не верите что я суть есть энергия чистая, и что подвластна мне материя, то докажу я вам, что истину я вам сказал! Исполню я три желания ваших – не каждого, а всего человечества! Так что подумайте хорошенько, посовещайтесь… Только сразу говорю – о вечной жизни и здоровье отменном даже и не просите – не в моих принципах существ живых переделывать.
     Думал Чаюс, что утихомирятся они, одумаются, да только куда этим шишкам совещаться – каждый на себя одеяло тянет – свои выгоды продвигает. Галдеж прежний и только отдельные выкрики слышны.
     Ну Чаюс минут пять послушал их, потом и говорит:
    - Ну что ж выслушал я все ваши желания и до каждого человека в мыслях дотянулся, и вижу что основные ваши желания это: еды вдоволь и крыша над головой для каждого…
    - И соседи что б не мешались, - крикнул кто-то с трибун
    - И соседи что б не мешали, - повторил Чаюс. – Ну хорошо… Слушаюсь и повинуюсь…
     Тут я об обещании вспомнил, Чаюса локтем пихаю – да куда там, локоть в него как в туман входит! Я уж ему и кричать стал, да тут он сосредоточился, силы свои энергетические поднапряг и задрожал весь, да так что в размытое синее пятно обратился!
     А вслед за ним и пол в зале задрожал, затрясся, гул пошел отовсюду. Люди в панику ударились, давка началась. А потом что-то около меня тихонько хлопнуло, потемнело все вокруг, а когда просветлело опять, гляжу – стою я в кабине своего кораблика, а в лобовое стекло Земля как на блюдечке. Вдруг вся планета разом как будто вздрогнула, а потом в плоскость развернулась – как карта в атласе, но только огромная! А эта карта вдруг на несколько кусков разлезлась, а те в свой черед на еще не сколько кусков, а те на еще и еще более мелкие кусочки. Так оно и шло, пока вместо планеты не осталось облако из кусочков маленьких. Вытянулось оно вокруг Солнца, аккурат по бывшей орбите Земли.

      

    Глянул я на эти кусочки в корабельный телескоп: а на каждом – дом стоит и огород небольшой, и атмосфера крошечная.
     И вот стою я как громом пораженный и ни мыслей, ни чувств никаких. Вдруг чувствую на левой ладони что-то теплое пульсирует. Я взглянул на руку – а там маленькое облачко светящегося тумана, не больше теннисного мяча, пульсирует.
    - Чаюс! Что ты сделал! – кричу я на него, а в ответ в голове у меня слышу голос, такой слабый-слабый:
    - Я исполнил пожелания. Когда поймете цену согласия и содружества, сможете собрать планету обратно… - помолчал малость и совсем еле слышно добавил, - Что-то устал я малость…
     Тут откуда-то его корабль появился, та самая «лампа» что в из мусора вылетела, свечение пропало и туман с ладони прямо в «лампу» всосался.
     Раздался хлопок, «лампа» исчезла на миг, потом опять появилась, но уже за бортом моего корабля и быстро улетела в глубину космоса…»
    
     Старик замолчал и задумчиво уставился в небо, где среди солнечных лучей, сверкали крошечные жемчужины других осколков бывшей Земли.
    
 

  


    Copyright © 2009, Леонид Шифман, Константин Бернштейн