Главная

     Конкурс 1

     Конкурс 2

     Мастер

     Вход

     Жюри

     Разминка

     Регистрация

     Новости

     Положение

     Оргкомитет

     ЖЖ

     Партнеры

     Линки

     Контакты

Рейтинг@Mail.ru


 

Не люблю...

Ра Гадкий

Не люблю...

    Свобода есть осознанная необходимость.
     Спиноза

    Не терплю я коз- маленьких, с тонкокостными ножками и черной блестящей шкуркой. Такая резкая нелюбовь стукнула меня в памятном путешествии в прожженые одеяла пустыни, куда меня затащила подружка Вичка и где я наблюдал этих вот страшилищ.
     Они лежали, сидели, висели на раскидистых ветвях арганы, неведомо как удерживаясь на коричневых шишковатых ветках, и недоброжелательно провожали глазами наш джип. А вид кругом был великолепен- вырвавшись из душно-влажных объятий речной долины, машина окунулась в золотистое марево настоящей пустыни. Мимо меня лениво проползали огромные охристые барханы, сровни волнам в сильный прибой. На потрескавшихся валунах, облизанных жаркими лучами предзакатного солнца, сидели бурые ящерки. Порой далеко на горизонте в скупом обществе куцых облачков появлялись белые столбики смерчей.
     Я с содроганием представил, как мы будем выбираться отсюда, если бензин вдруг закончится, или проколется колесо джипа, или случится другая неприятность. И словно в ответ на мои иррациональные страхи, машина сильно дернулась и остановилась. Ну вот... как я себе и представлял, что- то случилось. Хорошо еще, что мы не сверзились с откоса бархана на полной скорости.
    Я испуганно оглянулся назад и вздрогнул. Внезапный сон сковал всю нашу команду, состоящую из двух менеджеров, подхваченных нами в гостинице, водителя и моей Вички. Мне стало как- то нехорошо, когда я попытался разбудить их и ...не смог. Леденея, кое- как переместив водителя на свое место, я сам попытался завести двигатель, но не дождался даже чиха.
     Несильный удар качнул джип, и в дверце в опасной близости моего бедра появилась небольшая выпуклость. Я дернулся как от неожиданной зубной боли, а всем сидящим хоть-бы что.
     За стеклом мелькнула черная козья морда с острыми выгнутыми рогами. Животина с минуту буравила меня красными, будто лукавыми глазками и тихонько мекнула.
     Я отвернулся к спящей Вичке, дергал ее за коленку, стараясь не слушать, как коза скребется острыми рожками по оконному стеклу.
    -Черт!- это было первое слово, произнесенное мной за долгие минуты борьбы с нереальностью. И это слово меня напугало еще сильнее.
    Коза исчезла из поля зрения, забежав за бархан. Воспользовавшись этим, я открыл дверь и оказался под струей горячего жара словно из фена Вички. Пришлось выползти на солнцепек, утопая по щиколотку в невесомой желтой пыли, и залезть под капот.
    Что-то неприятно мокрое и холодное ткнулось мне в голень. Я подскочил, треснувшись головой, и едва не плюнул- коза была тут как тут, нагло продолжала доставать меня. Отскакивала, едва я бросал на нее взгляд, так и норовила ткнуть побольнее своими вилами, когда я принимался копаться в движке, снова отбегала, манила куда-то. Наконец я со злости шваркнул капот, ударив себе по пальцу, взвыл от боли и побежал за козой, алкая ее придушить. Животное порскнуло от меня как хороший спринтер и остановилось только у большого провала в земле между камнями у подножия здоровенного бархана.
    -Я туда не полезу!- заявил я, зверея.
    Коза сунула в провал морду и обнюхала засаленную веревочную лестницу, привязанную к осколку скалы. Увидев, что я попятился, мерзкая коза в ярости взрыла песок у моих ног. И я со стоном полез в лаз.
    Пещерная свежесть захлестнула меня, и я закачался на лестнице над прозрачными мертвыми водами реки, лежащей в гигантской пещере. Вокруг клубился желтоватый полумрак, сгущаясь к концам пещеры. В обе стороны тянулись залы, освещенные через случайные провалы наверху, наподобие того, в который влез и я. Падая, солнечный свет играл на медленнотекучих водах реки и блики его освещали низкие берега. И все время с потолка то там, то тут тонкими струйками сыпался песок. Песчаная пыль долго висела в воздухе, медленно оседала, и, кое- где попав под солнечный луч, переливалась золотыми звездочками.
    Пещера была пуста, не считая растущих у стен невысоких растений с тонкими анемичными стеблями и розовыми туфлеобразными цветами. «Все- таки интересно, почему я не слышал ни разу о разветвленной системе пещер здесь?»- лихорадочно соображал я, выпутываясь из веревочных обрывков лестницы.
    Чем дальше я шел, тем больше было погибших цветов. Будто кто-то полоумный безжалостно переломал их когда-то, они и остались полузасыпаны песком, превращаясь с годами в скелетообразные останки. От иных остались лишь сскукожившиеся мумифицированные цветки.
    Дальше идти было бессмысленно. Я круто развернулся и замер с поднятой пяткой. Все пространство пещеры, которую я почти прошел, было теперь заполнено цветами. Они оживали на глазах, распрямляли рахитичные стебельки, наливались свежестью, алчно раскрывали полупрозрачные бутоны, начинали фосфоресцировать тусклым белым огнем. У меня поднялись волоски на всех частях тела от столь страшного зрелища.
    Я ошалело бросился сквозь них к моей веревке. Еще сильнее шокировал меня вид яркого пламени, зажженого прямо под висящей лестницей. Взлетающие искорки лизали уже первые ступени.
    Я, с пронзительным криком, бросившись к воде, начал черпать воду ладонями и лить на костер. Огонь погас странно сразу, опал, сконцентрировавшись в пылающей веточке длиной с карандаш. Это было странное существо, свитое из трепещущего пламени. Пурпур мерцал в середине его человекоподобного тельца, а ближе к краям светлел до апельсинового отттенка. Впрочем, подобие ограничивалось лишь верхней частью, ниже пояса тело утончалось до извивающегося жгутика и пропадало в песке. Мне удалось поймать взгляд его глаз-бусинок, бездонная яростно-солнечная плазма плескалась в них.
    -Класс!- Брякнул я обалдело, бухнувшись на колени перед миражом, не веря собственным глазам.
    Он запрыгал, пытаясь достать до распушенного конца веревки.
    -Я не Класс!- Пискнуло существо тоненько.
    -Опа! Ты кто? Мираж?
    Мираж сложил руки на груди. Страшно было наблюдать за ним, как за ожившей игрушкой с непривычными выражением на лице- скользящие и наплывающие друг на друга маски злобы, недоверия, скорби, грусти.
    -Где жрецы?- Молвил он нетерпеливо.- Они должны были считать время до иссекновения!
    -А ты кто?- Я испуганно отмахнулся от цветов, которые приползли сюда, двигая корнями под песком. Они лезли мне под ноги, хватались плотными листьями мне за одежду, шептали нудный речитатив.
    -Эфир я,- заученно пробубнил мираж.- Не узнал, что ли? Где все? Почему никто не идет? Меня должны были давно выпустить!
    -Интересно! И кто тебя сюда?
    -Будто не знаешь. -Буркнул он вяло. -До чего мне надоело отвечать на вопросы, если б ты знал! Меня пора выводить отсюда! Я уже готов выполнять желания! Давно готов!
    -Нечего себе! И сколько желаний можешь исполнить?
    Он задумчиво сунул красный палец в воду, отчего она уютно забурлила, как в чайнике. Пар поднялся от нее струйкой и истончился под потолком пещеры.
    -За одно появление исполняю три штуки. Потом иссякаю.
    -Как это?
    Эфир шумно засопел, закачивая в себя воздух разлетевшимися широкими ноздрями, сразу подрос мне до плеча.
    -Чего ж жрецы сами не полезли за мной?- Спросил он ядовито. Переходы от грусти к ярости у него были неожиданными и оттого неприятно пугающими.
    -Так нет давно никаких жрецов! Ты тут, наверно, уже тысячу лет сидишь! Про тебя не знает уж никто!
    -Как не знает?! -Всполошился он.- Меня жрец Околохон, как всегда, сюда запечатал энергию набирать. И лампу унес, чтоб я не вышел. Как я без лампы!?
    -А мои желания исполнишь?- Не удержался я все- таки.
    -Могу. Говори. Только у меня все равно ничего не получится, пока я без дома,- эфир с внезапной злобой уставился на меня. -Зачем ты меня мучаешь? Другие не скрывают своей сущности, сразу желают, а ты добренький такой, разговоры разговариваешь, в душу лезешь. Тьфу! Противно!
    -Пожалуй я тебя не возьму. Зачем ты мне такой - морали читать да ныть? Я от девчонок такое не терплю, не то чтоб от какого- то эфира.
    -Как не возьмешь!? Врешь!
    -А так, браток. Прощай, сиди дальше! Я не нанимался жрецам пленников конвоировать.
    -Мне бы сбежать!- Проронил эфир неуверенно и вдруг зашмыгал носом. -А не можешь ты, человек, унести меня наверх в чем- нибудь? Только знай, если вынесешь без лампы, я стану свободным, но желания твои не исполню. Получится, что ты меня спасешь задарма! Из чувства справедливости!
    -А ты из чувства справедливости мое одно самое завалящее желание не исполнишь? Я хотел бы домик какой и здоровья.
    -Обмельчали нынче люди!- Взгрустнул эфир философски. – Вот я, например, могущественный, смог даже козу заставить привезти кого- нибудь сюда, твоих спутников усыпил одним движением брови. А ты- домик! Мог дворец заказать, роскошный, баснословно богатый! Бессмертия мог пожелать, наконец! А ты- здоровья! Меньше огненных напитков пей- вот тебе и здоровье! Тьфу! Бездарь!

      

    -Что мне с дворцом-то делать? Пока спальню найдешь- ноги отвалятся. Я привык так: от телевизора отодвинулся – и вот он диван, в горле пересохло – под рукой охлажденное пивко.
    -Ну и глупые притязания у тебя!
    -А коза не ждет меня наверху? Можно выйти?
    -Коза давно уже жует свои листья! Но что ты решил? Я могу исполнить одно твое желание, но тогда ты не сможешь освободить меня из заточения.
    -Ни одно мое желание не стоит свободы кого- либо. Собирайся!
    -Только знай, когда понесешь, я могу того... волноваться! Я раскаляюсь, когда нервничаю!
    Что - то похожее на злорадство проскользнуло в взволнованном голоске эфира. Мне он, если честно, не нравился своей запредельностью и режащими ухо интонациями. Но я его простил - каким только не станешь в заключении с шелестяшими розовыми цветами в качестве лучших друзей.
    Я выволок его наверх в зажигалке, заработав себе дыру в кармане джинсов и тяжелый ожог на бедре. В дальнейшем от эфира вечно попахивало плохим бензином и тогда я сожалел, что не вынес его в банке из-под пива.
    
 

  


    Copyright © 2009, Леонид Шифман, Константин Бернштейн