Главная

     Конкурс 1

     Конкурс 2

     Мастер

     Вход

     Жюри

     Разминка

     Регистрация

     Новости

     Положение

     Оргкомитет

     ЖЖ

     Партнеры

     Линки

     Контакты

Рейтинг@Mail.ru


 

Бессонная ночь Профессора

Arbiter

Бессонная ночь Профессора

    Профессор Джон Толкин снова задержался на семинаре и снова опоздал домой к обеду. Он подбежал к дверям и остановился как вкопанный. У входа стоял на привязи лохматый ушастый пони. В жизни таких Профессор еще не видел.
    — Какое милое существо, — сказал Профессор, осторожно обходя животное. — Это ко мне?
    — К тебе, Джон, к тебе. — В дверях появилась Эдит. — Там тебя дожидается какой-то маленький господин. Нервничает, смотреть жалко. Пригласила обедать, он отказался, какое-то у него важное дело.
    — Хорошо, хорошо.
    Профессор прошел в гостиную. Плотненький человечек с круглым лицом, заложив руки за спину, прохаживался у камина. Он то и дело смотрел на каминную полку, где стояли часы. На полу валялся туго набитый мешок, и когда Профессор вошел, коротышка подскочил от радости, зацепил мешок и чуть не упал. В мешке звякнуло.
    — Наконец-то, Профессор! У меня времени просто в обрез! Я вас уже полтора часа дожидаюсь!
    — Прошу прощения... Пришлось задержаться, не ожидал сам. С кем имею честь?
    — Фродо Бэггинс, к вашим услугам.
    Профессор поморщился.
    — Откуда вы знаете это имя? Где подсмотрели? Книга еще не вышла. Что вам от меня надо? Райнер и тот сомневается, что тираж будет раскуплен. Что вам надо?
    — Профессор, вы меня не так поняли. Я сам Фродо Бэггинс. Профессор, давайте так. Времени у меня в обрез. Мы выдрали только два с половиной часа. Я вас жду уже полтора, а мне еще добираться.
    — На пони?
    — На пони. Я Фродо Бэггинс, без шуток, умоляю вас, слушайте меня внимательно. — Хоббит вцепился Профессору в локоть. — Я пришел вас просить... В общем, отзовите рукопись из издательства! Не печатайте «Властелина». Во имя всего святого, не печатайте.
    — Но... Но почему?!
    — Смотрите. — Фродо метнулся к мешку и подтащил ближе. — Я привез мешок эльфийских сокровищ. Можете мне поверить, у нас без обмана, настоящее, древнее. Колец здесь, конечно, нет, уж простите, но всяких драгоценностей хватит. По гроб, вам и вашим потомкам. Здесь почти все волшебное, ну! Не печатайте «Властелина». Отзовите рукопись, заклинаю вас именем Объединенных Народов!
    — Каких Народов?! — Профессор вздрогнул. — Я вроде как не писал ни про какие Народы?.. Если вы, хм, Фродо Бэггинс...
    — Людей, хоббитов, орков, гномов, горлумов, эльфов, назгулов, троллей, гоблинов, магов и всех, кто там еще, сейчас неважно. Поймите, нам не до шуток. Вы просто не представляете, что будет делаться в Средиземье, когда вы напечатаете книгу, и она прославится.
    — Так значит, она прославится? — оживился Профессор.
    — Ну, если она прославится, — отмахнулся хоббит нетерпеливо. — Палантиры, вся эта ерунда, показывают несколько вариантов будущего. Это вы сами знаете. Или не знаете?! Так вот мы недавно такое увидели, что... Я чуть не умер! Сэм, бедный, как узнал, так до сих пор заикается. Элронд заперся у себя в замке и не выходит уже четверо суток. Галадриэль при смерти, у нее свое Зеркало. В Мории страх. Саурон тоже нервничает. Это же просто ужас какой-то, Профессор! Вы сами хоть раз в Палантир этот свой заглядывали?
    — Какой еще Палантир?.. Да в чем дело?
    — Ну как же так, как же так. — Фродо едва не плакал. — Надо же было хоть раз посмотреть, прежде чем рукопись-то в издательство посылать!
    — Да в чем же дело?
    — Профессор, мне надо бежать. Тут письма вам, почитайте, там все написано. Если вам на себя наплевать, нас-то хоть пожалейте! Ну, придумали нас, зачем теперь на весь мир-то?
    Фродо горько вздохнул.
    — Переводы мы еще стерпим, ладно. Как сказал Гимли, «лично мне наплевать, гном я, карлик, лилипут или коротыш там какой-нибудь, у меня борода короче не будет, мне за державу обидно». Мультики, фильмы, всякие постановки — Моргот с ними, туда же. Саурон, правда, как фильм увидел, все пухнет от зависти — вот ведь мастера изгаляться. Там ведь не только от вас, Профессор, там даже от Новой этой Зеландии ничего не осталось. Вот бы, говорит, так научиться, и всего лишь за триста мильонов. Во всяком случае, таким мастерам он бы Колец не доверил, только таких назгулов ему еще не хватало. Дело не в этом Профессор, не в этом.
    Фродо вцепился Профессору в локоть так, что тот вздрогнул.
    — Все начнется, когда вы умрете, Профессор! А вы умрете, Профессор, умрете, вот тогда и начнется! Сначала будут писать просто про Средиземье. Напустят к нам всяких болванов, всяких, простите, придурков, а Средиземье у нас, между прочем, не резиновое. Ладно писали бы что-то толковое, так ведь такого сраму насмотришься, что хоть за Море беги. Да и за Морем, кстати, то же самое будет, если не хуже. А потом возьмут нас, наших детей-правнуков, и начнут, и начнут! Один будет писать, что с вами, Профессор, мол, не согласен, и туда его. Представьте Профессор, просыпаетесь утром и думаете, схожу-ка приму я сегодня экзамены. А с вами кто-нибудь не согласен, и вы попадаете, страшно сказать... Вот и представьте, просыпается Саурон и думает, схожу-ка я сегодня в Минас какой-нибудь Моргул. А попадает к студентам. Ведь страшно сказать! А другой будет писать, что наоборот, согласен, все было так, но совершенно не так, и вы, Профессор, просите уж, но просто лопух, и надо было писать не так. И ведь начнет всем показывать как.
    Фродо утер потный лоб.
    — А представьте толпу ненормальных в цветастых простынках, с палками, с картонками всякими, консервными банками. Профессор, замок у Элронда вроде не из помидорных ящиков должен быть сделан, мы так понимаем? Представьте, как ему там приходится. А еще Гимли твердит, что у гномов борода не бывает из мочалки. Хотя, говорит, придумано хитро. Если бы у гномов борода была из мочалки, Балрог в Мории бы не завелся, он все-таки существо тоже одушевленное. А Саурон просто извелся, говорит, если бы знал, в свое время, как можно поизгаляться над эльфами, то... А так, я тоже как Саурон думаю, Арвен ведь стройная женщина, да, Профессор, красивая ведь? Галадриэль тоже не задница и не рожа? Извините, Профессор, вырвалось. И по-эльфийски говорит неплохо. Это ее родной язык, вообще-то. В общем, Профессор, мне надо бежать, вот вам богатства...
    Фродо упал на колени и стал суетливо развязывать свой мешок.
    — Вот вам письма, а вот самое главное! — Он бережно вытащил шар, завернутый в кусок мятого бархата. — Вот Палантир. Как стемнеет, как следует посмотрите, как следует! Днем он работает плохо, не видно почти. Саруман говорит, весь ресурс отожрали своей бредятиной, гады. А как стемнеет, как следует посмотрите. Извините, Профессор, но это Саруман так сказал. Все, Профессор, я побежал!
    Фродо уткнулся Профессору головой в живот и всхлипнул. Через пять секунд он был на улице. Хлопнула дверь, застучали копыта, все стихло. Профессор чувствовал, что почти падает в обморок. Он бухнулся на колени и уставился на мешок. Перевел дух и дрожащими пальцами вытащил из мешка свиток.
    — «Профессор! Заклинаю вас духом Нэнья...» Что за напасть? «Ваша вовеки Галадриэль». Коробка какая-то с волосами, хм. — Он взял следующий свиток. — «Во имя Арды, Профессор...» Письмо мне — от Гэндальфа! Это кошмар. «Ваш, в ужасе, Гэндальф»... — Профессор выдернул наугад еще бумажку. На большой печати красовалось изящное деревце. — «Великому, Мудрому и Всемилосердному Профессору Филологии, Древней Словесности и просто порядочному человеку...» Это еще от кого? Ах да. «Во имя Ока, Мрака и Тьмы...» Ну, это понятно.
    Профессор прижал к животу завернутый Палантир и вздохнул. Запустил руку в мешок, позвенел сокровищами и вздохнул еще раз.
    — Эдит! — позвал, наконец, Профессор. — Эдит, милая, сделай мне кофе. Я сегодня не буду обедать. Устал очень, да и дело тут срочное…
    
    
    Ранним весенним утром, когда солнце само только проснулось и над рекой горланили рассветные птички, из дверей № 99 по Холивелл вышел Профессор английского языка Дж. Р. Р. Толкин. Пошатываясь, поминутно вздыхая и потирая глаза, ученый направился в город. Часа полтора он бродил по парку, натыкаясь на лавки и спотыкаясь о корни. Когда почта, наконец, открылась, он пробормотал под нос:
    — Не знаю, что теперь делать... Райнер так радовался, что бумагу нашел, бедняга...
    — Доброе утро, Профессор, доброе утро! Что-то вы сегодня раненько! Денек-то какой, а? Опять письмишко? Опять Анвинам? Вижу, вижу, куда же еще... Сколько бумаги на них извели, честное слово. Скорей бы вы уже напечатали, что ли, книжку эту свою, Профессор. Ведь смотреть на вас жалко. Опять всю ночь не спали? Профессор, вы в зеркало смотрелись сегодня? Ночью спать надо, а не сказки писать. Особенно, когда экзамены на носу.
    — Это, Джоскинз, прошу заказным... — Профессор вздохнул. — Во всяком случае, сделаю все, что могу. А там...
    Он протянул конверт Джоскинзу. Письмо в конверте начиналось так:
    
    24 March 1953
    99 Holywell, Oxford
    
    Dear Rayner,
    
    I have intended for some time to write to you, as the ‘contract day’, 25 March, steadily drew nearer, and found me still enmeshed in troubles that gathered upon me the moment I had signed. And here I am on the eve.
    In brief what has happened to me is above all my wife’s increasing ill health, which has involved me in various distresses since November. On a doctor’s ultimatum I was obliged to spend most of what time I could spare from duties in finding and negotiating for the purchase of a house on high dry soil and in the quiet. I am in fact now in ‘articulo mortis’ or it almost feels like that — in fact in a very act of a household removal. Nothing could be more disastrous. In addition the ill will of Mordor decreed that I myself should loose the most of the vital Christmas Vacation being ill...*
    
    ----------

      

    
    * 24 марта 1953
    99 Холивелл, Оксфорд
    
    Дорогой Райнер,
    
    Я все собирался Вам написать; «контрактный день», 25-го марта, в конце концов наступил, а я по-прежнему не могу распутаться с неприятностями, которые собрались над моей головой, когда я поставил подпись. А день уже завтра.
    Вкратце, то что со мной случилось гораздо хуже чем все это нездоровье жены (с которым тоже все хуже и из-за которого я так настрадался с самого ноября). Доктор поставил мне ультиматум, и почти все время, которое у меня было, пришлось убить на поиски дома (где-нибудь повыше-посуше и в тишине) и на переговоры насчет покупки. Фактически у меня тут сейчас articulo mortis, во всяком случае, ощущение у меня такое — как раз переезжаю. Настоящая катастрофа, и хуже ничего быть не может. Вдобавок, злая воля Мордора предписала, чтобы я почти целиком потерял крайне ценные Рождественские каникулы — я был болен...
    
 

  


    Copyright © 2009, Леонид Шифман, Константин Бернштейн