Главная

     Конкурс 1

     Конкурс 2

     Мастер

     Вход

     Жюри

     Разминка

     Регистрация

     Новости

     Положение

     Оргкомитет

     ЖЖ

     Партнеры

     Линки

     Контакты

Рейтинг@Mail.ru


 

Некто господин товарищ бог

А. Зимов

Некто господин товарищ бог

     «Начну прямо с сути. Кто я такой? Не знаю. Я – никто, и в то же время я – всё. Представляю, что множество читателей при этом плюнет в сердцах: «Ну, вот, ещё одна занудная философская статья!» Возможно, вы правы, но не спешите с выводами. Это не статья, и даже не рассказ, хотя формально – именно последнее. Просто, строки, которые вы сейчас читаете – это попытка моего общения со многими людьми одновременно. И никакого другого способа, кроме использования «реципиента», как вы это называете, у меня нет. Я вхожу в любой предмет или организм, но не овладеваю им, а сосуществую с субстратом. Трудно завернул, да? Но не ругайте меня, я всего лишь использую ваши понятия. Ладно, попробую – проще, на примерах. Начну с неживой природы.
    
     Вот – камень. Он лежит себе и лежит, и, вроде, ничего с ним не происходит. Он – не живой. Но я могу войти в него, изучить структуру, строение, связи и отношения составляющих его частиц и ещё глубже – ещё более мелких частиц и так далее, пока исчезающе малая величина не превратится в свою противоположность. Не уверен, что сейчас вам стало понятнее. Найдутся читатели, которые подумают: «Как это возможно, уменьшаться до бесконечно большой величины?» Ответ в том, что так устроен мир. Это же не математический парадокс. Почему вас не удивляет, что чем меньше частицы, то тем больше силы и энергия их взаимодействия? Получается, что если вывернуть микромир наизнанку – образуется вселенная. Это вас как-то задевает? Если нет, то пошли дальше. Но вначале подведём итог вступления.
    
     Каждый самый простой предмет, как тот камень, ведёт к вселенной и многообразию сколь угодно больших сложностей. Другое дело, что постичь их вы не можете. А я – могу. Но зачем вам новая вселенная, когда у вас есть своя Вселенная, не менее таинственная и прекрасная. А я проникаю в камень и «общаюсь» с его структурами на их «языке» дрожания и взаимодействия. Затем проникаю внутрь конкретного атома. Меня не смущают ни «электронные» облака, ни ядерные превращения. Все они – мои друзья и знакомые. Я разговариваю с ними… как с вами. Честно скажу, встречаются отдельные частицы, которые всеми силами избегают этого, тогда лучший способ – дать им понять, кто в природе господин. Но лично я предпочитаю общение на равных и нахожу себе дружелюбных компаньонов в любой среде.
    
     А теперь возьмём не камень, а более сложную структуру, скажем, цветок. Замечу вначале: всё, что есть у камня, есть и у цветка. Я имею в виду его неживые молекулы, атомы и множество других частиц. Но у цветка есть и то, что делает его гораздо более интересным для вас. Он проживает цикл: появляется, растёт, питается, общается с себе подобными, производит потомство и гибнет. Внутри него несутся потоки веществ и информации. И снова, как и в камне, я могу изучать их и общаться с ними. Мне доступны их части и комплексные структуры. И вы не ошибётесь, предположив, что, как и в примере с камнем, у меня там есть свои друзья и свои недоброжелатели. Что ж, первые получают в моём лице друга, а вторые – господина.
    
     Если вам не надоело, то, минуя животный мир, перейдём, непосредственно, к человеку. Поверьте, разницы гораздо меньше, чем сходства. Но не будем задерживаться на общем, а сразу войдём в сознание, значительно более развитое у человека. Вот, именно, на этом уровне я предпочитаю общаться с людьми и, как я уже упоминал, либо дружить с ними, либо командовать ими. А сознание – и есть для человека тот самый субстрат, на котором я строю с ним своё общение. Так что извиняюсь, если вначале я выразился неясно.
    
     Теперь я снова хочу представиться. Как соавтор рассказа, хотя автор сидит, колотит в упоении по клавишам, думая, что нашёл хорошую идею, а на самом деле, это я его нашёл и использую для общения с вами – читателями. Ничего нового в этом нет. Так было испокон веков, недаром творческий «дар» называют «божественным озарением», «визитом музы» и другими сходными выражениями. И ничего постыдного в этом нет. Это – симбиоз, сосуществование двух структур: человеческой и моей. Если угодно – божественной. Возможно термин не самый удачный, но не забывайте, он – ваш, так что смело меняйте его, если не нравится. С другой стороны – стоит ли? Ведь это ваша единственная альтернатива – замена одного термина на другой.
    
     Кто-то может возразить, мол, всё это розыгрыш автора, и никакого бога нет и в помине. Что ж, с тем же успехом вы можете благодарить патефон за красивую музыку, репродуктор за удачный анекдот, а телевизор за понравившийся фильм. Я специально выбрал эти примитивные примеры, ибо большинство людей по-прежнему считают, что компьютер за них что-то делает, а уж линейкой они управляют сами. Доказательство моего существования это – существование этого мира. Мы – неразделимы. Постепенно я помогаю учёным изучать его, художникам описывать, а всем вместе – любить и наслаждаться, а иногда – страдать и ненавидеть, то есть – постигать чувственно. Конструкция сложна и познаётся медленно. А я наблюдаю за вашими мыслями и взглядами через ваши понятия и чувства. Вот так просто и, одновременно, сложно. И спорить с этим, пожалуй, не стоит. Лучше поближе познакомиться.
    
     Те, кто пожелает так и сделать, зададут естественный вопрос: а в чем твоя суть и могущество? И будут правы. Что сказать: я нематериален, поэтому непознаваем. Точнее говоря, я – это среда. Раньше говорили «дух», «эфир», теперь – «поле». Согласен на всё. Главное, что я способен воздействовать на любой материальный объект. Причём как вы это назовёте: случайностью, вероятностью, флуктуацией, броуновским движением, волей, желанием и тому подобным – не имеет никакого значения. Если заметить явление трудно, то его объясняют научно, а если легко, то объясняют расстройством чувств, либо называют чудом без всякого объяснения. Я управляю всем, практически, ни во что не вмешиваясь.
    
     По натуре своей я вездесущ, то есть нахожусь повсюду, всем интересуюсь, во всё вникаю, пытаюсь общаться со всеми. А поскольку наиболее интересный на Земле объект общения это – человек, то мой главный путь - к нему. Вот почему писатели, поэты, художники – люди искусства – частый предмет моего «интереса». Ведь слова и образы, донесённые через них, моих глашатаев, овладевают в удобном виде умами многих, привносят меня в сознание тысяч. А это гораздо быстрее, чем самому охватить поодиночке каждого. Сами понимаете, к прогрессу приходится приспосабливаться даже нематериальным объектам. Это я вам компетентно заявляю. А хотите убедиться в наличии чудес? Могу продемонстрировать. Пожелайте чего-нибудь простого и невероятного. Сейчас же, сию секунду. Не верите? Ну, что мне расписаться?
    
     Пожалуйста: Некто Бог…»
    
    
     - Машенька, Машенька, приди, почитай, что я придумал, - выкрикнул из своего кабинета писатель-фантаст Марк Бердяев.
     Его жена и главный критик – Маша, уменьшив газ под кастрюлей с бульоном, двинулась на призывный клич мужа. Это была вполне типичная ситуация, и Маша уже давно смирилась с ролью домашнего тестера, критика, корректора и бог знает кого, причём – по первому зову. Сказать честно, ей даже нравилось, что этот умный и изобретательный мужчина временами превращается в робкого, хотя и капризного подростка. Литпомощь мужу она считала частью своего супружеского долга, и со временем, «войдя во вкус», научилась получать удовольствие от неё, а себя называла «работником невидимого фронта». К удивлению Маши, Марк пританцовывал в дальней части кабинета за громадой письменного стола, размахивая листками, ещё теплыми от лазерного принтера. Стандартная процедура вызова и чтения с экрана компьютера была нарушена. Означало это – одно: Марк не нуждался в совете, а хвастался успешной с его точки зрения версией.
     - Ну, что хорошего сотворил? - улыбнулась Маша, не сомневаясь в истинности своей гипотезы.
     - Вот, - Марк протянул ей неполных три страницы текста, - написал в соавторстве с «высшей силой».
     - Кого ты имеешь в виду: Каганова, Пелевина, Лукьяненко?
     - Ты что, Маша, я же не о ребятах …
     - Неужели с самим Стругацким?
     - Маш, погоди. Ты знаешь, что значит «высшая сила»?
     - Ну, бог, конечно. А кого ты мог «богом» назвать? – Стругацкого! У него и роман есть «Трудно быть богом».
     - Маша, ты у меня – просто умница! Но я не шучу и не разыгрываю, - сказал Марк, тревожно глядя ей в глаза, - я, действительно, написал эти три страницы совместно с «высшим существом», богом или мировым разумом …
     - Марик, а твой разум часом не помутился? - спросила в сердцах Маша. - Для того ты вызываешь меня из моего «рабочего кабинета», чтобы познакомить с новым «карлсонообразным» соавтором, в то время как бульон на кухне имеет все шансы «помутиться»?!
     Маша редко применяла прессинг, особенно прикрываясь кухней как щитом, но этот случай был из ряда вон выходящий и требовал экстраординарных мер! Внутренний голос подсказывал ей, что дело – нечисто, и в отсутствие водки она могла предположить только … «ой, мама,… наркоту!»
     - Машенька, не сердись, я, кажется, понял, как всё устроено, и как в этом участвует бог.
     - Понял, это – хорошо, написал – отлично! Но что за эйфория? Давай листки – на кухне прочту! – и, не ослабляя натиска, Маша отобрала у мужа свежеотпечатанные страницы и отправилась восвояси, не заметив, что её Марк порхал позади стола, совершенно не касаясь поверхности нового персидского ковра…
    
    
     - Ловко, однако, излагает, - подумала Маша, помешивая бульон шумовкой, - и манера какая-то чужая, не говоря уже о теме.
     В знании творчества мужа ей нельзя было отказать. «Но что это за розыгрыш в конце рассказа? Вот возьму и закажу способность видеть сквозь стену!» Ей всегда хотелось знать, что это стучит за стенкой в соседской кухне днём, когда все кроме бабушки – на работе, а старшеклассники, соседский Лёша и их Аня, только возвращаются из школы. Возможно, это был результат природной любознательности, но Маша приписывала это заслугам серии рассказов Марка о полтергейсте. И недолго думая, она возжелала видеть сквозь стену.
     Марк услышал Машин вопль и рванул на кухню. Он вплыл туда подобно космонавту из документального фильма и застал Машу, державшуюся, чтобы не упасть, за газовую плиту. Широко распахнутыми глазами она буравила стену, из-за которой доносилось равномерное постукивание в пол и дребезжание посуды.
     - Опять полтергейст? – спросил он у очумевшей жены.
     - Если бы! – сказала бедная Маша со слезами на глазах, - это Лёшка трахается с нашей Анькой на их кухне.
     - А почему на кухне? – спросил Марк, в недоумении повиснув между полом и потолком.
     - Лучше спроси их сам, чем левитировать без толку, - в раздражении огрызнулась Маша, проклиная собственное любопытство и божественное откровение.
     - Может, ещё закажешь, чтобы я к ним в окно влетел спрашивать! – обиделся Марк, - лучше вспомни, что мы в их возрасте сами делали!
     - Но не на кухне же!
     - А ты хотела, чтобы мы на коммунальной кухне попробовали?! Ты им что, завидуешь? – и с этими словами Марк подхватил на руки жену и, не обращая внимания на её повизгивание, поплыл в спальню.
     В этот момент он чувствовал себя фантастическим удачливым человеком женатым на фантастически красивой женщине!
    
    
     Аня тихонько шмыгнула в прихожую и разулась. Из кухни вкусно пахло обедом, но ни мамы, ни папы не было в обычных местах их обитания. На полу лежали три пронумерованные странички со странным, но весёлым заглавием «Некто господин товарищ бог». Аня подивилась, что родителей нет, и, налив себе в фаянсовую кружку холодного молока, села читать к кухонному столу. Через пятнадцать минут внимательного чтения, она, поражённая необычным ходом рассуждений, от всей души пожелала овладеть телепатией. Первая живая мысль, ворвавшаяся в её мозг, была: «Тебе было хорошо, любимая?» Чёрт, это говорил папа. Она не успела понять, что слышит голос в голове и с удивлением выглянула в гостиную. Там никого не было, но мамин голос отвечал:
     - Как никогда, дорогой. А ты ещё подшучиваешь над своей потенцией. У тебя фантастическая эрекция! Это как-то связано с … твоей просьбой?
     - Нет, - скромно сказал папа, - это наше – исконное, Бердяевское.
     - Надо торопиться. О, Аня уже по кухне шастает, пойду, покормлю её обедом. Она, наверно, есть хочет.
     - Маша, что ты говоришь? Тебе сейчас есть хочется?
     - Мне – нет, а ребёнок всё ещё может расти.
     - И ты это серьёзно? Тебе не кажется, что дети выросли: и свои, и соседские и, возможно, нам надо трусцой ходить именно в это время, чтобы они не на кухне полтергейстом занимались, а в пустой квартире любили друг друга. А кормить, между прочим, мужиков надо, потери их восполнять. Может пригласить Лёшу на обед?
     В этот момент из кухни раздался звон разбитой кружки.
     - Видел бы ты её выражение лица, - сказала мама, - похоже, что она слышит каждое наше слово!
     «Похоже, что мама видит каждый мой шаг», - подумала Аня.
     - Пожалуй, слетаю, поддержу своего старшего ребёнка, - сказал папа.
     - Не забудь трусы надеть, хозяйство на лету продует!
     И они оба стали хохотать так заразительно, что Анька не выдержала и присоединилась к «истерике» этой «Хогбеновской» семейки.
    
    
     Тут в дверь раздался звонок, и на пороге показался Бердяев-младший.
     - Сегодня нас в Геологический музей водили динозавров смотреть! - с порога заявил он хохочущей сестре, - а что это ты так заливаешься?
     - Представила, как один непослушный мальчишка залез за ограду и присел на валуны возле бронтозавра, а Ирина Степановна как заорёт: «Бердяев, ты, что на яйцах расселся!» А все как захохочут! Вот и я …
     - Откуда ты знаешь?! Зинка наябедничала?!
     - Да нет, Мишка, не волнуйся, это я твои мысли читаю …
     - Ври больше!
     - Правда. А мама теперь «насквозь» нас видит, даже через стенку…
     - Как рентген, что ли?
     - Как сканер! Ну, тебе не всё равно, как что. А когда папу летучего увидишь, всех своих птеродактилей забудешь!
     - А что это вдруг с вами случилось? Вы не заболели? Я тоже так хочу!
     - Тогда быстро прочти эти странички, а в конце очень сильно пожелай, чего бы тебе хотелось уметь. Только без вопросов, ладно? Я тебе потом все непонятные слова объясню.
     Мишка побежал на кухню загадывать желание, а Аня пошла в гостиную, встречать родителей, открывшихся ей с необычной стороны.
     - А, моя взрослая доченька! – радостно сказал Марк, на лету подхватывая визжащую Аню и приземляясь на большой диван.
     - Не урони ребёнка, супермен! А осколки кружки, между прочим, можно было за собой убрать, так и валяются посреди кухни. Ой! – вдруг застонала Маша, - твой брат куски собрал в целую кружку, и молоко обратно залил! Миша, не смей пить молоко с пола!
     Маша со всех сил рванула в кухню, как вдруг оттуда раздался громоподобный рык, и Мишка, бледный от ужаса, расплёскивая молоко по всему паркету, влепился в мамин живот. Кружка вылетела из его дрожащих рук и вторично распалась на составляющие её кусочки. С нижнего этажа заколотили в потолок.
     - Там, там …
     - Тираннозавр! – заявили мама с сыном в один голос, - Рекс!
     - И он думает полакомиться дичью, - в ужасе добавила Аня.
     - Где моя бейсбольная бита? – Марк сорвался с дивана и в полёте заехал головой об угол серванта, - Маша, ты теперь всё видишь: где она?
     - На кухне, в пенале. Может, слетаешь? Заодно и лёд в морозилке захватишь – к шишке прикладывать. Ой-ой! Эта тварь хочет съесть наш обед!
     Тираннозавр, застрявший на кухне, обнаружил курицу, выложенную из кастрюли с супом в глубокую тарелку, и собрался отведать Машину стряпню.
     - Земноводные и рептилии не видят неподвижные объекты, - компетентно заявил Миша, - мы должны все замереть!
     - А, по-моему, - сказала Маша, мы должны избавиться и от динозавра, и от наших новых способностей сию же секунду. Мне уже надоело от соседских туалетов отворачиваться.
     - А я бы ещё в школе девочек послушала, - сказала Аня, - хотя – нет! Я бы не хотела, чтобы каждую глупость, которая промелькнёт в моей голове, кто-то истолковывал по-своему. Давай, папка, восстанавливай «статус-кво».
     - Но я же говорил, что эту «прокламацию» я не сам писал.
     - Ага, когда – я, так «отвечай за свои поступки». А когда сам - так «не сам», - резонно заявил Бердяев-младший.
     - Марк, может, напишешь дальше, постарайся, а? – сказала Маша.
     - Давай, пап, пиши! – присоединились дети.
     - Попробую, - вздохнул фантаст и грустно поплыл в кабинет, массируя шишку на голове, - а вы замрите тут по науке… пока что.
    
    
     «Убедившись в моём могуществе, многие люди задают резонный вопрос: нужны ли им божественные свойства, не предусмотренные в моей эволюции природы и человека? И поскольку я создал человека разумным, он быстро приходит к правильному ответу. Зачем, например, ему летать, каждый раз нарушая закон гравитации, созданный для блага всех: и живых и неживых объектов? Ведь желание летать человек может реализовать и реализует, не нарушая никаких моих законов, а наоборот, постигая их. Получив просьбу о чуде, я, в свою очередь, могу попросить несчётное число объектов: молекул, атомов, элементарных и многих-многих ещё не известных вам частиц, изменить своё поведение ненадолго. Например, пропустить лучи света через непроницаемый для них предмет. А если не все согласны уступить моей просьбе по-товарищески, то вы знаете, я могу и приказать им. Но разве счастье жизни не в дружбе и любви? А разве не понимание мира вокруг нас делает нашу жизнь наполненной глубоким смыслом бытия? Поэтому человек, познав чудо, и отказывается от его повседневности, обыденности. Думаю, что прочтя эти строки каждый, согласный с ними, избавится от бремени чуда и получит в моём лице не господина, а товарища. Разве плохо иметь товарищем бога? Я бы – хотел».
    
    

      

     Когда участковый Васильев, вызванный разгневанными соседями, подошёл к двери Бердяевской квартиры, никакого описанного рычания и воплей он не обнаружил. «Опять – ложный вызов», - подумал он, но для порядка позвонил. Дверь ему открыла миловидная женщина в спортивном костюме и красивом кухонном фартуке с аппликацией фиолетового динозаврика.
     - Заходите, - приветливо сказала она, - особенно, если голодны. Мы как раз начинаем обед, господин, … товарищ милиционер.
     - Спасибо, - смутился Васильев редким в его практике радушием, но вошёл в прихожую, откуда открывался вид семьи, сидящей за обеденным столом в ожидании хозяйки.
     - Здравствуйте, - поздоровались домочадцы.
     - Соседи жаловались на крики и рычание. Ошибка, видимо, вышла, - сказал участковый.
     - Это фильм Спилберга шёл про динозавров, а звук в телевизоре не уменьшался – заело что-то. Хорошо – муж починил. Он у меня на все руки мастер. Мы уже извинились перед соседями за причинённое беспокойство, - спокойно объяснила женщина.
     Васильев отметил галочкой в планшете решённую проблему и козырнул хозяйке. «Разве это не чудо в наше время, такая приветливая жена, такие воспитанные дети и такой муж-умелец. Фантастика!» Он спустился по лестнице на пол-этажа, вздохнул и медленно растаял в воздухе.
    
    
 

  


    Copyright © 2009, Леонид Шифман, Константин Бернштейн