Главная

     Конкурс 1

     Конкурс 2

     Мастер

     Вход

     Жюри

     Разминка

     Регистрация

     Новости

     Положение

     Оргкомитет

     ЖЖ

     Партнеры

     Линки

     Контакты

Рейтинг@Mail.ru


  Современные технологии очистки воды с модульной системой, идеально для частного использования. / кузовной ремонт автомобиля цена

Сумасшедший дом

А. Ибрагимов

Сумасшедший дом

    
    Это было утро той самой редкой счастливой пятницы, когда нам с женой не надо было на работу. Мы врачи. Работаем в разных больницах преимущественно сутками, и, по злой иронии судьбы, наши выходные чаще всего не совпадают. Так что поблаженствовать утром вдвоем в постели – редкая удача.
     Я прошлепал на кухню, сварил кофе, вернулся в спальню, воткнул в DVD какой-то диск и уже приготовился ловить кайф, как услышал, что в замке входной двери заворочался ключ. Ключами в нашей семье располагали трое: я, Танюшка (это моя жена) и наш великовозрастный отпрыск Андрюха, решивший с целью самоутверждения пожить отдельно, на съемной квартире. Правда, тот факт, что квартиру оплачивали мы, на его честолюбие ни сколько не влиял. Да это, в общем-то, и не странно. Странно было другое. Обычно, накануне своих нечастых визитов Андрюха звонил, желая уточнить, чего у нас есть поесть, - от этого во многом зависело, приедет ли он вообще. Вчера, насколько я помню, никаких звонков от него не поступало. Кроме того, предполагалось, что в пятницу утром, наш мальчик должен быть в университете.
    Впрочем, наши предположения не всегда совпадают с реалиями жизни… Бывало, он решал, что с него пока достаточно науки и дрых в своей берлоге как минимум до трех. И если любимое чадо заявилось в такую рань без предварительного звонка – значит, случилось нечто экстраординарное.
    Я слегка напрягся. Как позже выяснилось, слишком уж слегка.
    Между тем, после непродолжительной возни в прихожей, послышались шаги в сторону кухни. Очень знакомые шаги, но это была явно не Андрюхина слоновья поступь. На кухне чем-то побренчали, хлопнули дверцей холодильника, после чего шаги направились прямиком в сторону нашей спальни. Это было совсем уж необычно, ибо к нам Андрюха никогда не вламывался. Но, тем не менее, дверь начала открываться.
    Я уже скроил на лице выражение, означающее что-то типа: « Ну, что, деточка, хвост прижало не по-детски?» – когда дверь, наконец, открылась и.., и на пороге спальни появилась… моя Танюшка! Правда, в отличие от Танюшки-обнаженной, лежащей рядом со мной в постели, эта была полностью одета.
    Я аж пукнул от неожиданности! Не знаю, как изменилось выражение моего лица, но Танюшкино личико претерпело целую серию ярчайших перемен: удивление, изумление, крайнее изумление. Дальнейшие метаморфозы я описывать не берусь, но могу лишь сказать, что в итоге, мне очень захотелось, как в детстве, спрятаться под одеялом.
    - Интересно, – тоном, по температуре близким к абсолютному нулю, поинтересовалась Танюшка-одетая, – и что это значит?
    От этого тона мне захотелось уже не под одеяло, а сразу под кровать!
    - Мне тоже ужасно интересно, что все это значит, – эхом отозвалась Танюшка-обнаженная.
    - Дорогая, это не то, что ты думаешь, – промямлил я, обращаясь неизвестно к кому. И тут же очень пожалел о сказанном, так как в тот же миг попал под перекрестный огонь двух ледяных взглядов. У меня сложилось стойкое ощущение, что я кому-то с кем-то изменяю, но вот кому и с кем?..
    - Кто это? – указав подбородком на Танюшку-обнаженную, поинтересовалась Танюшка-одетая.
    Я неуверенно покосился на женщину, лежащую рядом со мной. Ну, да. Это моя жена. Простите за интимную подробность, но на теле своей супруги я знаю каждую родинку. И все они были на своих местах. Я перевел взгляд на Танюшку-одетую. Хм, но ведь и у нее все видимые родинки там, где им и положено быть. Мой ум начал заходить за разум...
    - Я не поняла, что значит «кто это»? - начала не на шутку заводиться Танюшка-обнаженная. – Я, на секундочку, вот уже двадцать лет как законная жена этого кобеля!
    Нет, ну почему у них так? Чуть что и сразу «кобель!».
    - «Законная жена», – язвительно усмехнулась Танюшка-одетая, – а я последние двадцать лет, по-твоему, кто?
    - Девочки, не ссорьтесь, – робко пискнул я.
    - Вот я тебе сейчас не поссорюсь, кобелина! – я получил тычок в бок кулачком Танюшки-обнаженной.
    - Не трогай его! – Танюшка-одетая сделала несколько стремительных шагов к кровати, и я почувствовал, что в спальне запахло кровопролитием.
    - Так, ша! – я резко сел, – остыли обе! Что вообще здесь твориться?
    - А вот это, дорогой, – невероятно ядовитым голоском произнесла Танюшка- обнаженная, – я хотела бы узнать у тебя!
    - Так, спокойно! Сейчас разберемся. Значит одно из двух: либо я сошел с ума, либо…
    И тут меня осенило!
    - Солнышко, – обратился я к Танюшке-обнаженной, – а почему ты никогда не говорила мне, что у тебя есть сестра-близнец? Вот же разыграли мерзавки! Я уж испугался, что у меня «шиза».
    - Я, «солнышко», – не снижая концентрацию яда в голосе, передразнила меня лежащая рядом супруга, – не говорила тебе об этом по одной простой причине. У меня НИКОГДА не было сестры-близнеца. У меня вообще никогда не было ни сестер, ни братьев. Я единственный ребенок в семье. Причем об этом тебе говорила как я, так и мои родители!
    Что, правда – то, правда.
     Я с тоской посмотрел на Танюшку-одетую. Да нет же, нет никаких сомнений, что она тоже моя жена. Господи! Что я несу? Что за бред? Как это может быть? Но это точно она! На ней одна из ее любимых блузок, ее джинсы и сейчас, когда она подошла ближе, я ощутил легкий запах ее любимых духов. Чертовщина какая-то. Или я все-таки спятил?
    Между тем атмосфера в спальне накалилась до легкого потрескивания. Надо было срочно что-то предпринимать, иначе с минуты на минуту мог произойти взрыв похлеще ядерного. Вот только что? Мозг отказывался воспринимать происходящее, голова шла кругом, а обе женщины, ослепленные ревностью и гневом, не замечали, что похожи друг на друга, как две капли воды!
    Они не замечают! А надо, чтоб заметили!
    - Вот что, красавицы, – начал я командирским тоном, – сейчас же обе успокоились и без резких движений одновременно подошли к зеркалу.
    - А может тебе еще и танец живота станцевать? – ехидно поинтересовалась Танюшка- обнаженная.
    - Надо будет – станцуешь, – рявкнул я, – а сейчас – к зеркалу!
    После непродолжительной паузы обе, презрительно фыркнув, направились к нашему большому зеркалу, висящему тут же в спальне. Первую минуту я думал, что беды не миновать: горящие глаза, пылающие щеки… Но постепенно гнев на лицах сменился недоумением. Уф, похоже обстановку удалось немного разрядить. Правда, легче от этого не стало. По-прежнему совершенно непонятно, что происходит. И вопрос с моей шизофренией до конца не закрыт. Очень может быть, что одна из них моя галлюцинация. Хотя, в таком случае мне еще повезло: было бы гораздо хуже, если бы в спальню вломился динозавр.
    Обе мои жены тем временем впали в глубокую задумчивость. Танюшка- обнаженная, завернувшись в халатик, отошла к окну, а одетая ее версия присела на край кровати спиной ко мне. Мне очень хотелось их как-то утешить, приласкать, но я не знал с какой начать…
    - Кирилл, что все это значит? – отворачиваясь от окна, поинтересовалась Танюшка-в-халате. (Кирилл – это я).
    - Вот что мне в тебе нравится, так это то, что ты умеешь ставить актуальные вопросы!
    Не спорю – съехидничал.
     - И попроси ее слезть с нашей кровати и снять мою любимую блузку.
    - А ее попроси вылезти из моего любимого халата, – немедленно отозвалась Танюшка-одетая.
    - Ну, вот! Откуда начали – туда и приехали! – возопил я, – да как вы не понимаете, что вы обе – одна и та же женщина!
    - Может, конечно, одна и та же, но мне неприятно, когда кто-то носит халат, который я надеваю на голое тело! – уже со слезами в голосе сообщила Танюшка-одетая.
    Так, ну, все ясно. Женская логика – вещь прихотливая. Мой приемчик сработал лишь на половину. Сейчас они потихоньку накрутят друг друга, и дело кончится дракой. Только этого мне и не хватало, чтоб моя жена поколотила сама себя. Надо что-то делать. И тут я почувствовал, что для начала мне нужен тайм аут. В противном случае я действительно сойду с ума, причем всерьез и надолго.
    - Значит так, жены, – сказал я, потирая руки, – собирайтесь.
    - Куда это? – с некоторым вызовом в голосе поинтересовалась Танюшка-одетая.
    - Ты, я так понимаю, с дежурства?
    - Нет, блин! – максимально язвительно, – с дискотеки!
    - Воробушек, не хами! Раздевайся и ложись спать. А ты, – теперь я обращался к Танюшке-в-халате, – одевайся, поедешь к маме.
    - Это еще зачем?
    - Это еще затем, что наедине я вас тут оставить, уж извините, не рискну. Не ровен час, поубиваете друг друга! Я, конечно, понимаю, что две жены непозволительная роскошь, но хоть одну-то мне хотелось бы иметь. Так что дискуссия окончена! Собирайся.
    - А почему именно я? Если мы «одна и та же женщина», значит и мама у нас одна. Вот пусть она и едет! Тем более – одета уже.
    - Господи! Ну что вы бабы за люди такие, – я начал терять терпение. – Ну, ты саму себя-то хоть пожалей! Ведь это же ты, пришедшая с дежурства! Ты, что не знаешь, что такое отпахать сутки? А эта ты, которая сейчас со мной препирается, выспалась! Уф, как я устал от вас обеих! Собирайся!
    - А ты, что будешь делать? – ревниво поинтересовалась Танюшка-одетая.
    - А я … Не знаю… Постараюсь понять, что вообще происходит.
    Глядя друг на друга с тихой ненавистью, мои жены начали не спеша выполнять мои распоряжения, а я вдруг почувствовал, что и вправду совершенно измотался. И как они там на востоке с тремя живут? Тут с одной-то, хоть и в двух экземплярах, не разобраться.
    Минут через сорок я вез одну из своих жен (надеюсь именно ту, которую и собирался) к маме, проводя по дороге подробный инструктаж: «Сидишь у мамы и носа на улицу не кажешь до моего звонка. Поняла?»
    Мне не отвечали. Со мной не разговаривали.
    Разобравшись, таким образом, с внезапно нахлынувшим на меня счастьем в виде двух жен, я получил, наконец, долгожданную передышку. Итак, что же мне теперь делать? Для начала надо как-то успокоиться. Я зашел в ближайший бар, заказал себе коньяка и, усевшись в уголке, закурил.
    «Ну, что ж», - после первой рюмки я обрел способность хоть как-то рассуждать: «подобьем, как говорится, «бабки». То, что вторая Танюшка, точная копия первой – это вне сомнений. Вне сомнений так же, что они обе – одна и та же женщина. Внешнее сходство – стопроцентное, поведение совершенно одинаковое, да и в квартире обе чувствуют себя абсолютно по-хозяйски. Но, черт меня побери, вторая-то, откуда взялась? И главный вопрос: что мне теперь с ними делать?».
    Несмотря на коньяк, ответы на эти вопросы я не находил и, чем больше думал о событиях утра, тем более зеленая тоска охватывала меня.
    Как часто бывает в таких случаях, решение пришло неожиданно и извне. Зазвонил мобильник. Звонил Серега – мой школьный друг. Вот что значит настоящий друг! Почувствовал! Позвонил в самую трудную минуту!
    - Привет, Сера, – ответил я на вызов замогильным голосом.
    - Привет, Кира, – голос друга показался мне несколько напряженным, – у тебя там все в порядке?
    - Нет, Серега, у меня все настолько не в порядке, что я сейчас приеду к тебе с бутылкой, а ты готовь большую гигроскопичную жилетку. Можешь на всякий случай вызвать психиатра. Ты хоть дома?
    - Да, уже почти. Приезжай, жду.
    Чуть больше чем через час, я сидел у Сереги на кухне и угрюмо наблюдал, как он поспешно нарезает колбасу и открывает шпроты.
    - Ну, рассказывай, – начал он, покончив с приготовлениями.
    - Нет, давай сначала по тридцать. Я, Сера, в такую историю влип, что тут без пол-литры и говорить не о чем.
    Еще через полчаса я выложил ему все утренние события в хронологическом порядке. Я понимал, что практического толку от этого никакого. Ну, чем, в самом деле, Серега мог бы мне помочь? Но на душе заметно полегчало: все-таки с этим кошмаром я теперь не один на один.
    Поначалу, я был уверен, что друг будет подшучивать надо мной, будет прикалываться, но он с каждой минутой повествования становился все серьезнее, а когда я закончил, наполнил наши рюмки и молча выпил.
    - И что ты теперь думаешь делать? – спросил он, похрумкивая маринованным огурчиком.
    - Не знаю, Серега. Ума не приложу! Хоть в монастырь беги…
    - В монастырь.., – Сера разлил по новой.
    - Сер, а ты не гонишь? – осторожно поинтересовался я.
    - Нет, не гоню. Мне просто надо сказать тебе нечто очень важное… Черт! Вот же дурак!!!
    - Спасибо, дружище! Хоть кто-то правду сказал!
    - Я не о тебе, выпьем!
    Мы выпили, после чего Сергей, прикурив сигарету, минут пять изучал свой собственный потолок.
    - Да пошел он в пень, в конце концов, раскадри его в качель! – наконец Сера вышел из транса, – я его предупреждал, что это добром не кончится! И вообще! Ты мой лучший друг, а не он!
    - Кого, простите, в качель? Потолок? – несколько запутался я.
    - Сейчас объясню. В нашем отделе работает некто Сашка Перельман, слышал о таком?
    - Да нет вроде, – пожал я плечами.
    - Ну, не мудрено. Он молодой и очень талантливый ученый, но бабнииик.
    - Бабник – это хорошо.
    - Так вот, – продолжил свое повествование Серега, – около года назад, этот самый Перельман загремел в больницу.
    - Сочувствую.
    - Причем именно в ту больницу, в которой работает твоя Танюшка!
    - Завидую.
    - Мало того, он умудрился поступить на ее отделение!
    - Да он просто счастливчик!
    - Ага, а тебе интересно было бы узнать, что этот «счастливчик» втрескался в твою жену до потери сознания.
    - Ну, – я глуповато – самодовольно ухмыльнулся, – как мужик мужика я его, в принципе, понимаю. В Танюшку трудно не втрескаться.
    - Ты не понял! Он решил ее у тебя увести!
    - Каков мерзавец!
    Я сказал это беззлобно потому, что знал – увести у меня Танюшку – это утопия. И вовсе не потому, что я какой-то воплощенный идеал. Все мы не без изъяна. Просто Танюшка относилась к тому типу женщин, которые делают свой выбор только один раз.
    - «Мерзавец», – это еще полбеды, – Серега закурил очередную сигарету, – у Перельмана есть принцип! Он всегда достигает намеченной цели. Понимаешь? ВСЕГДА!
    Вот тут я занервничал.
    - Подожди, что ты хочешь этим сказать?
    - Да нет! Нет. Ничего между ними не было. – Сера наполнил наши рюмки. – Твоя Танюшка верна тебе до самоотречения. Но ухаживал он за ней как безумный! Цветы, конфеты, пару раз они даже были в каком-то ресторане. Год проходу не давал… Но дальше этого не заходило. Не сомневайся. Перельман – жуткое трепло и о его любовных похождениях знает весь институт. Но это не главное.
    - Ни фига себе «не главное»! – я начал заводиться, – твоему Перельману, похоже, жутко нравится лежать в больницах. Донеси до него при случае, что в нашей больнице – отличная травматология.
    - Остынь, Кира. Все, что я сейчас тебе рассказал, – это, если можно так выразиться, предыстория.
    - Ого! – мои глаза полезли на лоб. – А что, есть еще и история!
    - В том-то и дело, что есть… – Серега тяжело вздохнул. Мне стало нехорошо…
    Мы выпили и минут пять, молча, курили.
    - Ты в курсе, где я работаю? – прервал затянувшуюся паузу Серега.
    - Ну, что-то с физикой. Но на этом стоп! Ты знаешь, у меня от ваших формул начинается мигрень.
    - Успокойся, формул не будет. Я работаю в.., хм, а впрочем, это не важно… Мы занимаемся изучением природы времени.
    Я туповато посмотрел на часы, висящие на стене. Стрелки показывали четверть четвертого.
    - А я думал, – этим занимаются часовщики, – шутка получилась плосковатой.
    - Часовщики занимаются хронометрами, а мы изучаем материю. У нас она называется хроноплазмой.
    - Вот! Все! Сера, на сегодня информации о твоей работе мне вполне хватит. Остальное как-нибудь в другой раз. Ты обещал какую-то историю.
    - Да дослушай же ты меня, бестолочь! То, что я сейчас рассказываю – напрямую касается твоих проблем! Как я уже сообщал, пресловутый Перельман является сотрудником нашего отдела.
    - Ну, и Бог ему в помощь. Сереж! Не мучь бедное животное!
    - Себя имеешь в виду?
    - Нет! Кота, которого ты тянешь в лучшем случае за хвост!
    - Ты не за кота волнуйся, а за себя! А если будешь меня перебивать…
    - Все, все! Молчу! Серега, я – одно большое ухо!
    - Так вот, «одно большое ухо», – продолжил мой друг, включая чайник, – этот придурок Перельман, убедившись, что Танюшку твою ему так не завоевать, решил использовать одно из наших достижений в личных целях.
     Дело в том, что мы научились перемещать биологические объекты на небольшие временные промежутки без видимого вреда для них. Вот Перельман и решил этим воспользоваться.
    - Как? – я все больше запутывался.
    - Да очень просто! Есть такое понятие как «парадокс Вишневского». То есть, смотри: допустим, я перемещаюсь дня на два назад, в смысле в прошлое, встречаюсь там с тобой и с тобой же перемещаюсь обратно, в свою текущую реальность. И что в итоге получается?
    - Что получается? – я запутался окончательно.
    - Получается, что я в текущей реальности один, а вас двое!
    - Кого нас?
    - Тебя! В одной и той же реальности один ты из настоящего и один ты из прошлого. Но поскольку временной промежуток предельно мал, то тот ты, который из прошлого, разницы не замечаешь. Врубаешься?
    Я тормозил, как космический корабль на реверсе, поэтому мне понадобилось некоторое время, что бы переварить всю эту физику.
    - Как же я не замечу разницы? А сам факт перемещения?
    - Да в том-то все и дело! Наш аппарат размером с пачку сигарет. Достаточно заранее ввести параметры и просто взять тебя за руку. Сорок восемь часов – не срок. Ничего не заметишь. В худшем случае слегка закружится голова…
    - Ну и к чему ты это? – вопросил я, кое-как осмыслив все вышесказанное.
    - К тому, что обезумевший от страсти Перельман, поняв, что Танюшка из текущей реальности для него не доступна, решил завести себе собственный экземпляр, прихватив его из ближайшего прошлого.
    - Не понял…
    - Чего ты не понял, дубина медицинская?! Его заклинило! И он свято уверовал в то, что перетащив сюда позавчерашнюю Танюшку, он сможет, уж не знаю каким способом, убедить ее остаться с ним! Я пытался объяснить ему, что добром эта затея не кончится, но… Проще осла уговорить стать лошадью... Как показали результаты эксперимента, я оказался прав. Позавчерашняя Танюшка послала его туда же, куда и сегодняшняя, и пришла домой. Ну а дальше ты знаешь…
    - А.., – мой перегруженный мозг завис, как пиратский «Windows», – а Перельманов сейчас здесь сколько?
    - Перельман один! А твоих Танюшек двое. И одну из них он хочет заполучить себе!
    - Скотина какая! – наконец-то мой мозг заработал в обычном режиме. – Да как же это можно! Вы там совсем офонарели со своей физикой! Перемещают они! Переместители мать вашу! Зови сюда Перельмана!
    - Зачем? – Серега рассудительно закурил.
    - Я его тоже перемещу! В ближайший травмпункт! Я его так перемещу, что у него навсегда пропадет интерес к женщинам!
    - Да, оставь ты в покое этого балбеса, – Сера вяло махнул рукой. – Сейчас главный вопрос – что нам делать со второй Танюшкой?
    - Ты меня спрашиваешь?
    - Нет, скорее себя.
    - Ну, и?
    - Ну, самый простой выход, – Серега разлил кофе по чашкам, – отдать второй экземпляр Перельману…
    Я подавился сигаретным дымом.
    - Сереж, ты головой об косяк ударился, или у вас это профессиональное? Что значит «отдать»? Как я могу «отдать второй экземпляр», когда оба экземпляра – моя жена! Это, как минимум, во-первых, а во-вторых, моя Танюшка не старая стиральная машина, не секс-рабыня и не наложница. И согласно законодательству, принятому в нашем обществе, она сама решает, кому ей себя «отдать», а кому нет. И если она в течение года не отдала себя Перельману…
    - Ладно, Кира, успокойся. Действительно, чушь сморозил, не подумал…
    - У вас там вообще, похоже, с этим проблема…
    - Не горячись, – Серега, оттопырив мизинец, потягивал кофе, – есть и другой выход. Это, правда, гораздо сложнее и опаснее… Ни кто еще таких опытов не делал, но теоретически это возможно.
    - Кто не делал? Что возможно? Сера! Ты опять издеваешься над несчастным котом! Объясни толком, что у тебя там за очередной выход! Надеюсь, ты не собираешься переместить сюда второго меня?
    - О нет, Боже сохрани! Тебя и одного тут слишком много!
    - Спасибо!
    - Да не за что. Обращайся. А выход, вот какой: можно попробовать отправить Танюшку номер два обратно, в ее время.
    - Хм, действительно, – согласился я после некоторого раздумья, – а в чем проблема?
    - А проблема в том, что ее надо отправить именно в том виде и в то мгновение, из которого ее забрали. В противном случае получится петля Лихштейна, и произойдет катастрофа!
    - Ну, не знаю, как там у вас с Лихштейном, а катастрофа уже произошла.
    - Где? Когда? – от волнения Серега прикурил сигарету со стороны фильтра.
    - Сегодня утром у меня в квартире.
    - Тьфу ты, прости Господи! Я говорю о глобальной катастрофе!
    - Видишь ли, Сера, может я – законченный эгоист, но мне моя личная катастрофа, как-то намного ближе глобальной. Ладно, проехали. Чего делать-то будем?
    - Ну, для начала, ты должен привести сюда Танюшку номер два, то есть ту, которая из прошлого, одетую во все то же самое, в чем она переместилась, а я пока свяжусь с Перельманом.
    - Не забудь напомнить ему про травмпункт, – буркнул я, вставая.
    - Я-то не забуду, – озабоченно отозвался друг, – ты главное своих Танюшек не перепутай. Помни о катастрофе!
    - Разберусь как-нибудь.
    - И непременно проследи, чтобы она была одета во все то же самое..., – услышал я, уже спускаясь по лестнице.
    
    …………………………………………………………………………………………………………
    
    Вечером того же дня, когда все было кончено, мы с Серегой сидели на моей кухне и потягивали дорогущий коньяк, с помощью которого ушлый Перельман пытался загладить свою вину. Танюшка, все еще дувшаяся на меня неизвестно за что, пожелала остаться у мамы, так что нам никто не мешал.
    - Скажи мне правду, – попросил я устало, – больше сюрпризов не будет?
    - Ну, если мы все сделали правильно…
    - «Если»! Вечно у вас сплошные «если». Наколбасят черт те чего, а потом все человечество отдувается…
    - Да успокойся ты, Кирюха. Во-первых, ты не все человечество, а всего лишь один, весьма сомнительный его представитель. А во-вторых, если ты не перепутал своих жен, то… Мы, во всяком случае, сработали четко.
    - Знаю я ваши «четко». Ладно, проехали. Мне вот что не понятно: почему мои Танюшки не узнали сами себя? Ведь они обе одна и та же женщина с интервалом в два дня!
    - Трудно сказать, – Сера подлил себе коньяку и закурил, – могу лишь предположить.
    - Так ты ж не стесняйся!
    - Ну, во-первых, со стороны человек смотрится несколько не так, как он видит себя в зеркале. Как твой собственный голос, записанный на пленку, кажется тебе чужим. А во-вторых, женщина, как ты знаешь, существо эмоциональное. И если эмоциональный фон достаточно высок, то здравый смысл у нее попросту отключается. Она уже не вникает в детали, она мыслит эмоциями.
    А теперь представь себе ситуацию: твоя жена приходит с работы домой и застает тебя с какой-то бабой в постели! Угадай, что ей сразу же захочется сделать: провести тщательное расследование: «кто эта женщина, откуда, как давно вы вместе и т.д. и т.п.», или поубивать вас обоих, к чертям собачим! Уверен, что второе.
    Ревность, друг мой! Ревность – одна из самых сильных человеческих эмоций. Из-за нее в прах разлетаются семьи, из-за нее иной раз даже убивают! Твоя Танюшка попала в сети этой эмоции раньше, чем успела сообразить, что к чему. Чик, и здравый смысл отключился. Она больше не в состоянии рассуждать логически. Когда ты подвел их обоих к зеркалу, ты им ничего не доказал, а, скорее, запутал. Женщины…
    - Н-да, ситуация, – я с тоской посмотрел на Танюшкину фотографию, – убить твоего Перельмана мало!
    - Да полно тебе. Он уже все осознал и даже, как видишь, проставился.
    - Проставился он. Подлец! Он думает, что мое семейное счастье стоит одну бутылку коньяка?!
    - Да нет, просто на ящик у него элементарно не хватит денег. Не горячись, Кира. Через пару дней твоя Танюшка успокоится и поймет, что ты ни в чем не виноват. И все вернется на круги своя. А еще через пару месяцев мы будем вспоминать этот эпизод, гомерически хохоча!
    И в эту минуту меня прошиб холодный пот.
    - Трусики! – выдавил я сипло.
    - Какие трусики? Где? – Серега испуганно огляделся.
    - Танюшка после сна всегда принимает душ!
    - Ну.., прекрасно.., многие женщины…
    - А после душа, она всегда одевает свежие трусики!

      

    Повисла зловещая тишина. Целую бесконечную минуту Сергей смотрел на меня «квадратными» глазами, переваривая услышанное.
    - Так ты что не проследил?!
    - Видишь ли, Сера, в нашей семье как-то не принято смотреть, кто и как натягивает трусы…
    - Вот черт, твою душу в пень! – Серега спрятал лицо в ладонях.
    На сей раз тишина в кухне воцарилась минут на пять. Я от страха перестал соображать совершенно и почему-то пришел к выводу, что меня посадят в тюрьму…
    - Сереж, – кое-как справившись с паникой, просипел я, – а чего теперь будет-то?
    - Не знаю, – Серега закрыл глаза и обессилено откинулся на спинку кресла, – поживем – увидим. Если поживем…
    Опять это чертово «если»…
    
 

  


    Copyright © 2009, Леонид Шифман, Константин Бернштейн