Главная

     Конкурс 1

     Конкурс 2

     Мастер

     Вход

     Жюри

     Разминка

     Регистрация

     Новости

     Положение

     Оргкомитет

     ЖЖ

     Партнеры

     Линки

     Контакты

Рейтинг@Mail.ru


 

Доказательство от лукавого

Анкл Бэнс

Доказательство от лукавого

    Папа Бонифаций IX проснулся и прислушался: в натянутой тишине слышалось только, как отчаянно долбится в окно перезимовавшая муха. Папа зевнул, потянулся в кресле-качалке и сказал:
    – Итак, братья мои, пришло время… Поскольку время всегда приходит… и уходит, и в том его главное свойство… Ибо, когда Всевышний сотворил Небо и Землю, то бишь материю и пространство, он сотворил и время… а так же всякую тварь, видимую и невидимую, в том числе ангелов и человека, и всяких там ещё других существ… Кх-м, в общем,… – Папа покосился на дребезжавшую в паутине муху, – я всегда думал, кем же были паразиты, – все эти вирусы, бациллы и прочие глисты до грехопадения? – Папа умолк и вопросительно оглядел собрание, – в зале раздалось нервное покашливание, ёрзанье и скрип мебели эпохи Возрождения. Затем всё снова замерло. Замерла и очарованная проповедью муха, чем не замедлил воспользоваться оголодавший ватиканский паук. Папа грустно вздохнул, слегка взмахнул рукой, и из-за портьеры к пустой трибуне тот час двухметровым циркулем шагнул секретарь папской курии кардинал Пинцетти.
    
    – Поскольку его Святейшество уже полностью изложил суть дела, мне остаётся лишь дополнить его слова подробностями обстоятельств, вынудивших нас, братья мои, собраться на внеочередное заседание. – Кардинал обернулся к Папе и, получив одобрительный кивок, продолжил.
    – После того, как пришли ежегодные донесения епископатов, а брат эконом представил суммарный финансово-экономический отчёт за год, стало ясно, что итоги крайне неутешительны. За год наша паства сократилась на треть, доходы упали вдвое, четыре епископа и один кардинал отреклись от сана, а один из них, бывший епископ Антиномий, ведёт антицерковную рубрику на канале Би-би-си – «Опиум для народа». И всё это – результаты программы «Наука и религия», которую предложил Всемирный Совет Церквей с согласия Ватикана. Случилось наихудшее, братья мои, – то, о чём нас предупреждал пастор Хакинг в своей книге «Верификация чуда». Чудеса, как доказал почтенный доктор физического богословия, имеют квантовый эффект и не подлежат верификации. Едва только чудо подвергается экспериментальной проверке, как оно из области веры становится предметом знания, престаёт быть чудом – и исчезает!
    
     С этими словами Пинцетти потянулся к бутылке с тёплым сидром, которую какой-то нерадивый брат, к тому же, забыл предварительно открыть. Треснула пробка, и напиток с аспидным шипением окатил кардинала. Следом прорвали эмоции в зале.
    
    Первым подскочил престарелый кардинал Равиолли, простёр руку и гневно ткнул узловатым перстом в левую часть зала, где сидело радикальное крыло молодых кардиналов:
    – Это вы, маловеры, настояли на сотрудничестве с «яйцеголовыми», неверие которых уничтожило чудеса! Иконы перестали исцелять, мощи больше не мироточат, а экзорцисты бессильны изгонять бесов из одержимых!
    
    – Невозможно уничтожить то, чего нет! Эти чудеса были ложными, и вы все это знаете! Довольно! Нельзя удерживать людей верой в древние фокусы и взимать с них за это десятину! – Вскакивая с мест, наперебой закричали младокардиналы.
    
    Неверия в чудеса отцы-консерваторы ещё могли простить, но упоминание десятины всуе было кощунственным ударом ниже пояса.
    
    – Это масонский заговор! Бей иллюминатов! – Хрипло каркнул кто-то анонимный из правого крыла, и святые отцы – центристы и правые – в едином порыве двинулись на молодых реформаторов – делом подтверждать искренность своей веры, ибо вера без дел мертва.
    – Тише, братия! – Зычным голосом рявкнул утёршийся кардинал Пинцетти, – не всё ещё потеряно! Небеса нам помогут! – Святое собрание разом замерло, – кто, как был, – а Папа проснулся и снова одобрительно кивнул.
     И тут же распахнулись двери, и в зал не вошел – влетел епископ Бертолетто, известный, также, как епископ Орбитальный и всея околоземного пространства. Епископ был лыс, толст, одет в комбинезон с эмблемой Ватикана и всем своим видом напоминал космонавта, которым он, впрочем, и являлся.
    
    – Хоу! Хоу! Хоу! Слепые ходят, хромые видят – разве это не чудо? – Воскликнул епископ Орбитальный, болидом вскакивая на кафедру, предусмотрительно покинутую кардиналом Пинцетти.
    В пространстве повисло немое недоумение, подобное затишью солнечной короны перед магнитной бурей. Протокол собрания исключал присутствие иных чинов, но поскольку кардиналы всё ещё напряженно вникали в смысл сказанного, епископ Орбитальный заполнил своими мыслеформами образовавшийся вакуум. Ибо природа не терпит пустоты.
    
    – Сухопутные братья мои, благую весть принёс я вам! Вы хотели чуда? И чудо свершилось! Я вознёсся выше птиц небесных и духов воздушных к миру горнему и там, на высоте в триста миль, на скорости восемь километров в секунду, в течение недели отслужил семь обеден во славу Божию. После чего, невредимый, спустился с небес на Землю. И кто из вас сможет сказать, что это не чудо Господне?
    
    В ответ кардиналы, в соответствии с фракционной принадлежностью, недовольно покривились, возмущенно надулись и кисло улыбнулись.
    Однако никто так и не рискнул вслух отвергнуть явленное им «чудо», потому как в дверях возник монах с видеокамерой. Охранявшие Ватикан гвардейцы его проспали, так как ожесточенно резалась по сети в «Божественную комедию» с принципиально непримиримыми старокатоликами.
     Пока святые отцы в замешательстве решали, какие позы и выражения лиц им принять, кардинал Пинцетти, зайдя с тыла через секретный ход, точно стрелой подъёмного крана изъял лже-монаха за ухо и, бережно препроводив к чёрному ходу, благословил его преосвященным пинком с лестницы, предварительно приложив камеру о голову мраморного льва.
    
     Всё произошло быстрее мысли – папарацци возник и исчез, а кардиналы всё ещё думали.
    Явление епископа Орбитального смешало все планы и роли и, к тому же, угрожало переходом от обсуждения проблем насущных к вопросам богословия. А тут ещё, как на грех, снова уснул Папа, отчего всякая полемика и красноречие теряли смысл. Под красноречивых ораторов Папа спал особенно крепко. Потому кардиналы впали в состояние паствы и молча слушали толи отчёт, толи проповедь епископа Орбитального о его космическом служении.
     ***
    Епископ Бертолетто был славен тем, что всегда верил в то, за что брался, и всегда брался за то, во что верил. Его стараниями и упорством Ватикан обзавелся готовой к затоплению космической станцией, – купив с молотка, по цене металлолома, – и на орбите появился первый летающий храм св. Левиталия – покровителя стюардесс, лётчиков и космонавтов. Настоятелем храма стал сам епископ Бертолетто, представлявший в своём лице весь клир и приход одновременно.
    Время от времени епископ на очередном космическом челноке возносился в храм, служил неделю-другую мессы в прямом эфире, читал проповеди, вёл телемосты и интернет-конференции, и снова спускался на грешную Землю на попутном шаттле, – благо дело, челноки сновали туда-сюда, как пчёлы в яблоневом саду.
    
    Содержание орбитального храма, плюс транспортировка отца Бертолетто, поначалу обходились Церкви в немалые средства, что вызвало ропот в провинциях и едва не привело к очередному расколу. Однако когда епископ, опираясь на труды блаженного Апрелия, в публичном диспуте доказал, что одно покаяние в космической обители по своей действенности соответствует тысяче оных в наземном храме, – в высших кругах возник спрос на орбитальную исповедь.
     Космические грешники, внеся скромное пожертвование в двадцать миллионов евро, могли посетить в храм св. Левиталия, где им предстояло, облекшись в покаянные скафандры, проползти через пятнадцатиметровую кишку технологического шлюза, – в знак сугубого раскаянья, – и попасть в отеческие объятия падре Бертолетто.
    Поскольку, в среднем, на один полёт епископа приходилось два кающихся грешника, дело приняло богоугодный оборот, и Папа издал энциклику, утверждающую основание Орбитальной епархии.
     ***
    Папа проснулся, едва Бертолетто закончил и, не дав святым отцам прийти в себя, заявил, что коль скоро «патрум консенсус» достигнут, то заседание можно считать закрытым.
    – А Вас, падры, я попрошу остаться! – Сказал Папа, поманив к себе кардинала Пинцетти и епископа Орбитального, являвшихся членами тайного ордена «Соображения».
    
    По окончании второй бутылки сухого вермута Папа ослабил пояс на чреслах и перешел от проблем богословия к делам насущным.
    – Я прочёл в блоге Ваш закрытый отчёт, брат Пинцетти, и пришел к выводу, что нам позарез нужно чудо, причём чудо – неопровержимое, не боящееся, скажем так, никаких инсинуаций, верификаций и прочих энцефалограмм. Что Вы на это скажете, брат Бертолетто? Вам ведь есть, что сказать?
    – Экзорсис! – Выпалил епископ. – Мы представим учёной общественности неопровержимый факт изгнания бесов из нечестивых грешников и, тем самым, посрамим скепсис высоколобых умников.
    – Но как?! – Хором воскликнули Папа и кардинал.
    – Элементарно! – Ответил епископ и откупорил третью бутыль вермута. – Как учит нас святая Церковь, бесы – суть духи злобы поднебесной, именно поднебесной, и никак не выше, святые отцы! В космосе, на небесах, бесам бытия нет. Туда их не пускают силы небесные. Следовательно,… как только наш клиент, кх-м, то есть одержимый покинет пределы атмосферы, так сразу же состоится акт экзорцизма, и нечистый дух покинет тело несчастного грешника.
    – Гениально! – Сказал Папа.
    – Да, но каким образом мы докажем, что бесноватый действительно одержим бесом, а не просто психически болен? – Возразил кардинал Пинцетти.
    – Именно таким образом, что в космосе одержимый перестанет им быть, а псих останется психом! – Ответил Бертолетто и, видя непонимание кардинала, продолжил мысль. – Мы создадим совместную с учёными комиссию, наберём группу добровольцев из числа освидетельствованных врачами и священниками одержимых, добавим к ним группу клинических психов в чистом виде и покажем всему миру в прямом эфире, как бесноватые исцелятся, а психически больные останутся больными. По их возвращении на Землю учёная комиссия подтвердит факт исцеления одних и не-исцеления других. Да, и ещё: в целях амортизации расходов святой Церкви экспедиция состоится за счёт самих добровольцев, благо дело, среди миллиардеров каждый второй – либо псих, либо одержимый.
    – Конгениально! – Сказал Папа.
     После этих слов святые отцы просияли, сдвинули кубки и хором сказали: «Аминь»!
    ***
    До запуска челнока «Экзорцист» оставались считанные минуты. На его борту находились восемь добровольцев, – четыре шизофреника и четыре бесноватых, – в целях безопасности, наглухо пристёгнутые к смирительным креслам. Весь цивилизованный мир прильнул к экранам в ожидании чуда либо его опровержения. Вот камера показала, как прошел на своё место епископ Бертолетто, сел, пристегнулся и стал читать пусковую молитву. В ответ послышались недовольные, злобные крики одержимых. Пошел обратный отсчёт… Загудели маршевые двигатели и рёв пламени заглушил бесовские вопли.
    
    Ракета-носитель отделилась успешно – в центре управления полётом раздались радостные возгласы, хлопнуло традиционное шампанское. Папа Бонифаций IX оторвался от монитора и обернулся к толпившимся за спиной кардиналам:
    – В мою бытность кардиналом Львом, братия, получил я как-то доступ к Ватиканскому архиву и обнаружил там – не поверите – «Декамерона» в первой редакции! И скажу я вам…
    – Началось! – Пробасил кто-то из кардиналов. И все, затаив дыхание, уставились на мониторы. Там, в свете утреннего солнца, выходил на орбиту «Экзорцист». И тут же хором взвыли и забились в конвульсиях все четверо одержимых. Видно было, как они с нечеловеческой силой рвутся из ремней, грозя сломать себе кости и порвать жилы. Так длилось с минуту, а затем, вдруг, всё кончилось, и одержимые разом стихли и обмякли. Слышно было только бормотание какого-то «Наполеона» из ряда напротив.

      

    – Аллилуйя! Чудо свершилось, братья мои! – Торжественно произнёс Папа.
    – Свершилось! – Ответил ему с экрана свободно парящий епископ Орбитальный.
    – Аминь! – Дружно и радостно грянули кардиналы.
    И только кардинал Пинцетти стоял в стороне, в задумчивости почёсывая тонзуру, и совсем не глядел на экран, где бывшие одержимые наперебой спешили поведать миру о своём чудесном освобождении, а епископ, как шмель, перелетал с микрофоном от одного к другому.
    ***
    Вечером, сразу по окончании триумфальной пресс-конференции, Папа привычно выкатился на своём мотокресле, погонять по ватиканским коридорам, и застал в дверях невероятно встревоженного Пинцетти.
    – Ваше Святейшество, боюсь, нас ждут большие неприятности: по возвращении экспедиции на Землю бесы вновь могут вселиться в грешников, поскольку они не раскаялись в своих грехах. И даже…
    – И даже если такое случится, брат Пинцетти, – перебил его Папа – то, тем самым, мы получим «reductio ad satanum», – то есть доказательство от лукавого. А потому, пойдём лучше отметим нашу неизменную победу. – И Папа достал из-под полы бутыль отличного хереса прошлого тысячелетия.
    
 

  


    Copyright © 2009, Леонид Шифман, Константин Бернштейн