Главная

     Конкурс 1

     Конкурс 2

     Мастер

     Вход

     Жюри

     Разминка

     Регистрация

     Новости

     Положение

     Оргкомитет

     ЖЖ

     Партнеры

     Линки

     Контакты

Рейтинг@Mail.ru


 

СВАЛИТЬ ИЗ ВОЛШЕБНОЙ СТРАНЫ!

Ян Коростелев

СВАЛИТЬ ИЗ ВОЛШЕБНОЙ СТРАНЫ!

    
    - Ну, пора!
    Я мысленно помянул всех святых, о которых в здешних краях и не слыхивали. На всякий случай зажмурился – мало ли чего. И трижды стукнул каблуком о каблук волшебных башмаков.
    Почти ничего не произошло. Кроме того, что у обоих разом отскочили подошвы!
    Фея задумчиво оглядела рваную обувку, затем меня и мрачно вынесла вердикт:
    - Мда... Хреново.
    Во всей Волшебной Стране только фея так выражается. Потому что лишь она общается с такими как я – выходцами из мира, не знающего колдовства. А таковых, как я подозреваю, за последние полвека тут побывал всего один. Ваш покорный слуга, Гарри Кэп, капитан большой неудачи и олух царя небесного.
    - Очень жаль, но, похоже, они все-таки погибли, – констатировала фея с убийственным хладнокровием.
    Мне понадобилась пара минут, чтобы переварить случившееся.
    - А починить нельзя?
    - Мое искусство тут бессильно. Это волшебство одноразовое, - покачала острым капюшоном фея. – Видимо, давно выдохлось. Ведь мы искали их три года…
    Я поспешил избавиться от затхлых башмаков с серебряными пряжками. После чего попытался разрешить ситуацию иначе.
    - А других туфель нет? Помнится, ты говорила, что прежде они водились в пещере у Гуин…гнма...
    Фея уставилась на меня как на человека, у которого только что отросли великолепные рога с хвостом.
    - Ты совсем ничего не помнишь? Сам же его и укокошил!
    Этого я не помнил точно.
    Накануне вечером я решил отметить долгожданный отъезд из Волшебной страны, которая обрыдла мне за последние три года хуже горькой редьки. И здорово наклюкался в таверне у Кокуса. А сейчас стоял рассвет, на полянке потрескивал ритуальный костерок из можжевеловых веток с джинным дымком, и клочья ночного тумана висели по кустам, как память о вчерашнем – белесые, мутные, непроницаемые.
    - Я что, раздавил его на моем… эээ… Разрушительном Домике? Еще тогда?
    Фея поглядела на меня с явным сожалением и вновь качнула дурацким капюшоном.
    - Тебе надо проспаться, Гарри. Тогда, три года назад, в день твоего удивительного появления в Волшебной Стране, ты так и не дотянул на своем Домике до пещеры Гуингнма, хотя и совсем немного. Каких-то несчастных полдеревни, подумаешь.
    И она неодобрительно поджала губы. Очевидно, памятуя о жертвах и разрушениях, которые нанесло деревне мое эффектное появление в их гребаной Стране.
    - Только без жертв! – напомнил я ей. – Так что там с Гуин…гнмом?
    - Ты и впрямь раздавил его, - сухо ответила фея. – Только аккурат вчера ночью. Когда плелся домой от Кокуса. Давно уже, кстати, пора лишить этого зловредного старика лицензии.
    - В таком случае ты лишишь и меня единственной радости в вашем дурацком мире. Остается пить горькую и прозябать в этой дыре, где нет даже электричества.
    Увы, это чистая правда: электроны в Волшебной Стране наотрез отказываются участвовать в упорядоченных движениях, предпочитая анархию. Из-за чего любой прибор тут сгорает на раз – я уже пробовал!
    - Сам навязался, красавчик, - огрызнулась фея. И брезгливо подцепив прутиком остатки колдовской обувки, зашвырнула их в костерок. Пламя вспыхнуло, я отшатнулся, и моя взбаламученная память слегка прояснилась.
    
    Я не особо удивился, когда Док рассказал мне, что у него есть машина времени. В конце концов, мы с ним работаем на Базе-50 в Розвелле, а это чего-нибудь да значит. И коль скоро я – простой офицер охраны, тупой служака и неотесанный болван Гарри Кэп, то Док – светлая голова, каких мало, чудо-программист из этих яйцеголовых русских. И если бы не наша секретность, давно уже отхватил бы «нобелевку».
    Я почти не удивился, что он открыл свою тайну только мне и даже продемонстрировал пульт управления МВ. В конце концов, я его единственный приятель на базе, хотя и не так прост, как он считает. Во всяком случае, одного беглого взгляда на эту «шоколадку» во время нашей очередной пьяной беседы по душам мне хватило, чтобы уяснить принцип управления «хренологическим качком», или как там он называется. Стоп-пуск, перемотка-влево-вправо, а все остальные кнопочки – от лукавого.
    Но я был искренне поражен, когда он попросил меня приглядывать за его жилищем четверо суток на время командировки и даже не удосужился запереть на электронный замок ангар с глайдером. Именно на глайдере была смонтирована МВ Дока, и даже пульт лежал на кожаном сидении пилота, запакованный в трогательный полиэтиленовый футлярчик. Хоть сейчас садись да катись.
    Я и сел.
    Пуск вкупе с резкой перемоткой вправо дали незабываемый физиологический эффект: содержимое не только моего желудка, но и всей брюшной полости неудержимо рванулось наружу, и я еще долго пытался судорожно отдышаться после того, как нажал «стоп». Впрочем тому была и более естественная причина.
    Я вдруг обнаружил себя в огромной постели в окружении целой кучи незнакомых людей, каждый из которых протягивал мне стакан воды с доброй улыбкой и алчностью в глазах. Я с беспокойством оглядел свою руку. Судя по жалкому состоянию обшивки, мне сейчас было лет девяносто. А отдышаться я не мог из-за того, что последний вздох моей жизни никак не желал меня покинуть, видимо, уже несколько часов.
    Проклятые писаки, с негодованием думал я, судорожно нащупывая под одеялом кнопку левой перемотки. Про машины времени написано черт-те сколько, начиная с Герберта Уэллса, но ни один бумагомарака не удосужился сказать правды: путешествовать по времени можно, оказывается, только в пределах собственной жизни! Или все-таки Док сделал пока что лишь опытный образец?
    Ровно за секунду до начала агонии я рванул обратно сквозь время. И угодил точнехонько в Волшебную Страну. Так, кажется, вам обычно представляется ваше детство, когда разменяешь четвертый десяток? Сказкой, в которой все безоблачно, все плохое забыто и все волшебно кругом?
    Охотно верю, джентльмены. Каждый волен в своих фантазиях. В конце концов, как говаривал Док, то, во что ты искренне веришь, рано или поздно становится твоим единственно реальным миром.
    Но я никогда бы не поверил, что таким оно представляется и мне!
    
    Тем временем огонь угас, оставив на тлеющих угольях пару злополучных обгорелых подошв. Я в сердцах пнул их и вновь обратился к фее.
    - Так что Гуин…гнм? Хотя я порядком натерпелся от его имени и колдовских камушков, надеюсь, он возродится?
    - Спустя три сотни лет, - пообещала фея. И нехотя добавила. – Или к понедельнику – если ему очень уж крупно повезет.
    - Будем надеяться на лучшее, - миролюбиво заключил я, не испытывая никакой жалости по отношению к зеленому вонючему мерзавцу. За грехи его предков судьба отрядила ему карму и размеры толстой жабы, добавив лягушачью окраску, лупоглазые зенки и дар речи. Теперь вот еще и быструю смерть с последующим безусловным возрождением.
    Говорят, его прабабка была не в пример шустрее и задавала жару всей Волшебной стране. Это в ее пещерку я чуть не врезался три года назад, когда заходил на вынужденную посадку! А теперь там обитает Гуин…гнм, только и известный, что подлостью прославленных отцов. В смысле прабабок. Об отце зеленого паршивца мне ничего не известно. Но думаю, такой же малоприятный тип, как и вся их семейка.
    Однако надо было что-то делать. Фея может исчезнуть в любую минуту без предупреждения. Это ее излюбленная – и преотвратительная! – привычка.
    - Так значит запасных башмаков нет? – на всякий случай осведомился я. Без всякой надежды, просто чтобы окончательно закрыть тему.
    - Я тебе не сапожник, - отрезал капюшон.
    - Угу. А что делать теперь?
    Это было невероятно. Я, Гарри-Ищейка, открыватель секретов Крагга и доказатель законов Ортеги-Безумца, не видел выхода из очередного тупика? Хм...
    - Мне – отчаливать, - без обиняков призналась фея. – А тебе – исполнить колдовство до конца.
    - Осточертело, - обиженно просипел я. – У меня уже на второй сотне руки отваливались.
    Мы оба помолчали.
    Док говорит, что самым емким на Земле считается слово из одного тропического языка, которое мне никогда не выговорить даже на четверть. А означает оно "глядеть друг на друга в надежде, что кто-либо согласится сделать то, чего желают обе стороны, но не хотят делать".
    - Считай, что я переспросил, - первым буркнул я.
    - Считай, что я ответила, - сварливо парировала та. – Подумать только: тебе осталось исполнить три – всего три! – заветных желания. А ты кочевряжишься.
    Легко ей говорить, она фея, перед нею – вечность. А у меня за спиною – весь здешний криминал. Не верите?
    
    Мое знакомство с феей состоялось уже на второй день пребывания в Волшебной Стране. На лужайке прямо из воздуха вдруг материализовалась тщедушная старушка в мантии, расшитой карнавальными звездочками из фольги. Так, во всяком случае, мне показалось в первые минуты знакомства.
    Фея быстро развеяла мои иллюзии, преподав пару кратких, но емких и поучительных уроков географии, истории и политики Волшебной Страны. Равно как и ее магического мироустройства.
    Например, о том, что по всему периметру Страны расставлены колдовские камни из прабабкиного наследства Гуингнма, не выпускающие обратно ни одного пришельца.
    - Еще ни один человек, зверь или иное существо, ненароком угодившее в Волшебную Страну, не сумело покинуть ее тем же путем, что и пришло, - безапелляционно объявила фея.
    Назваться она не удосужилась, да мне в те минуты хватало и самого факта ее существования. А также всех чудес и загадок, которыми Волшебная Страна полнилась буквально под завязку. Я пялился на фею и только глазами хлопал, видя как она инсталлирует свою магическую Книгу Слов.
    Можете представить себе мое изумление, когда она вычитала там и про меня!
    - Гарри Кэп, - торжественно объявила она. – Ты сможешь покинуть пределы Волшебной Страны и вернуться домой только при одном условии.
    - Условии? Каком еще условии? – заорал я, нервно ерзая на кожаном сидении своего стального «коня». Глайдер, стремительно ведомый машиной времени Дока, задел самый краешек деревни, тот, что примыкал к Пещере. Он пропахал полсотни метров на брюхе, попутно разрушив пять домов, три хозяйственных пристройки и один сарай, заброшенный с незапамятных времен. По счастью там оказалась бывшая столярная мастерская какого-то безумного плотника, невесть когда покинувшего деревню, и кое-какой инструмент мне мог пригодиться на первых порах.
    В итоге фея быстро расставила все по местам. Успокоила местных жителей, в два счета возведя им новые дома взамен раздавленных хибар, и залечила пострадавшим ушибы и вывихи. После чего вплотную занялась мной.
    - Условие традиционное, - сказала она, рассеянно косясь на толпу постоянно жующих зевак, собравшуюся у околицы. После чего ткнула пальцем куда-то в своей книге и тут же выбросила из него длинную струю холодного синего пламени. Дымная полоса с треском пронеслась поверх голов ее поданных, и перепуганная толпа с воплями и визгом разбежалась кто куда.
    - Пришелец в Волшебную страну должен исполнить заветные желания ее жителей, - объявила свой вердикт фея.
    Ага! Где-то это я уже слы-ы-ышал... Или читал? Правда, в книжках я всегда прочитываю лишь самое начало и конец – чтобы узнать, кто убийца. А в сказки давно не верю, точнее, не верил до позавчерашнего утра.
    - Каких именно? – осторожно уточнил я.
    Фея подслеповато вперила взор в страницу, после чего озадаченно воззрилась на меня.
    - Да тут их того... хватает.
    - А велик ли список? – ухмыльнулся я.
    - Не так, чтобы очень, – неуверенно пробормотала фея. – Всего...
    Она выдержала шекспировскую паузу.
    - Числом триста тридцать три.
    В первую минуту мне показалось, что я ослышался. Впрочем, и во вторую – тоже.
    - Триста тридцать три – чего?
    Я все еще думал, что она шутит. Первый розыгрыш в Волшебной стране – он того стоит, верно?
    Но фея сейчас была далека от подначек как анод от катода.
    - Триста тридцать три существа, - твердо произнесла она. – И мой тебе наказ: поговори со здешним филином. Бубль-Гум вполне может дать дельный совет. Совы - они, знаешь ли, вовсе не те, кем поначалу кажутся.
    Пару минут я смотрел на нее как африканский варан на новые ворота. А затем медленно опустился на подножку глайдера – у того, кажется, тоже от изумления челюсть трапа отвисла, даром что железный.
    Может, и вправду в Волшебной Стране говорят, слышат и чувствуют не только существа, сотворенные из плоти и крови?
    
    Два последующих дня я безуспешно пытался пролететь в глайдере над пустыней точнехонько между двумя черными камнями Гуингнма, но даже мощи машины времени было недостаточно – колдовство тут явно на высоте.
    - Очень хорошо, - процедил я сквозь зубы, отплевываясь от песка после очередной неудачной попытки. – Очень.
    Погрозил черному камню кулаком и присовокупил свою излюбленную в таких случаях поговорку – из какого-то древнего русского фильма про лесную деревенскую магию и тонкоголосую аутистку, который мне частенько крутил Док:
    - Ты колдовством – а я естеством!
    После чего я свел накоротке знакомство с Уморрой, предводителем здешней расы крылатых павианов повышенной грузоподъемности. Это стоило мне любимой зажигалки и початой фляжки виски, счастливо обнаруженной в бардачке Доковского глайдера. Однако коварное колдовство запросто выпускало из Волшебной страны ее уроженцев – летучих обезьян, а из меня норовило выпустить кишки, но не дать и шагу сделать за пределы сферы своего черного влияния.
    Оставался филин.
    
    Док как-то сказал мне, что в теле взрослого человека наберется добрых 75 километров нервов. Думаю, пару гаревых дорожек с нашего бейсбольного поля на Базе-50 я точно потратил, уламывая этого глазастого мерзавца надоумить меня за десяток дохлых мышей. Но вместо того чтобы прямо сказать, кому в округе по силам исполнить за меня аж три сотни заветных желаний, старый филин всячески ломался, интересничал и поминутно требовал, чтобы я полностью выговорил его имя.
    Чертов Бубль-Гумоколатокинт! Я весь язык сломал, поэтому выломал еще и увесистую жердину, которую продемонстрировал пернатому старикану.
    Угроза подействовала. Тот минут пять кочевряжился, щурил желтые глаза, ерзал на месте, но все же выдавил из себя заветное слово:
    - Гудвин!
    После чего замертво упал с моей жерди и тотчас захрапел как паровоз, выводя крючковатым носом почти без ошибок:
    - Фи-и-и-линз…хррр…
    А я с размаху саданул себя по лбу. Ну, конечно Гудвин, как же я сразу не допер!
    
    У нас на Базе неплохая библиотека, и я за время ночных дежурств уже давно перелистал всего Рекса Стаута. Его тучный сыщик Ниро Вульф, эта гора аналитического жира в четверть тонны, увитая орхидеями, мне совсем не импонировала, зато ловкий помощник Арчи Гудвин – вот пример истинно деятельного джентльмена! План созрел в моей голове мгновенно.
    Спустя два часа я уже твердо убедился: пост частного детектива в Волшебной Стране до сих пор вакантен. Похоже, до меня никому тут и в голову не приходило, что все проблемы, вплоть до исполнения самых заветных желаний, может решить нанятый сыщик. Им бы только вечно жвачку жевать, жевуны несчастные! Привыкли во всем полагаться на волшебство, бездельники!
    А в том, что проблемы в здешнем высшем обществе есть, я не сомневался. Было бы общество, а проблемы у него всегда найдутся!
    Я задешево снял флигелек у местного корчмаря Кокуса, живо наладил рекламку, – спасибо фее с Уморрой! – и в скором времени от клиентов уже не стало отбоя. Всем им – людям, гномам, существам и говорящим животным - я поставил одно условие: оформлять заявку на расследование как заказ на исполнение своего самого заветного желания. Для них подписать нужную мне бумажку рукой или лапой было раз плюнуть. А у меня понемногу стал накапливаться внушительный актив добрых дел.
    После того, как я научил одного подземного жителя находить стороны света в самых глубоких из здешних пещер с помощью намагниченной иголки и блюдца с водой, каждый второй житель округи пришел ко мне ясным утречком с просьбой исполнить его заветное желание. А я в ответ совал каждому под нос квитанцию с прейскурантом. Такса была проста: зачесть заказ как исполнение самого что ни на есть сокровенного желания. Ну, и немного звонкой монеты на производственные издержки.
    - Похоже на долговые расписки, - скептически хмыкала фея, глядя, как идут мои дела. – Я вижу, ты все-таки сдвинулся с мертвой точки?
    К тому времени я научил трех лесных ланей вставать на задние ноги, чтобы обрывать с деревьев самые лакомые листочки. Кухарку одной местной бонзы надоумил, как делать салат оливье по-русски (рецепт Дока!), чем сокрушил в один день сложившуюся тут вековую культуру овощного сыроедения. Обучил игре в трик-трак сразу шестерых сельских джентльменов, подыхавших от скуки каждый вечер на лавке под развесистым буком. И каждый с удовольствием поставил подпись или оттиск копыта под квитанцией, которых я к тому времени распечатал ровно триста тридцать три на бортовом принтере, пожертвовав ради этого оставшейся энергией аккумуляторов.
    - Контора пишет, - неизменно буркал я в ответ. Я все еще дулся на фею за целое стадо свиней, которые подсунула мне ее чертова Книга. В конце концов, она не попыталась даже пальцем шевельнуть, чтобы как-то предварительно договориться со своим талмудом, прежде чем испрашивать у него пророчества насчет меня. Разве так серьезные дела делаются?
    - Ну-ну, - мигом поджимала она губы, превращая их в подобие куриной гузки – очень даже натурально выглядело. И бочком-бочком ретировалась по своим колдовским делам.
    Не обошлось и без серых технологий. Пришлось мирить две местные враждующие группировки: фермеры с хутора Заячий испокон веку ссорились с жителями Волчьей заимки. В итоге я пригрозил натравить на них угрюмых селян Медвежьего лога, что давно уже облизывались в обе стороны. Худой мир перед лицом неприятного соседа оказался лучше доброй ссоры, хоть и считается, что зайцу с волком в друзьях не быть.
    Когда же я сумел выполнить желания и медведевцев, ловко протолкнув их кандидата на последних выборах местного самоуправления, у меня осталось ровным счетом три квитанции. Три последних заветных желания!
    И я отправился к фее.
    - Что ж, ты славно поработал, - заметила Куриная Гузка. И вытащила из складок одежды свою знаменитую Книгу Слов. Она всегда прибегает к ней, когда хочет свалить подальше.
    На сей раз я был начеку. Реакция еще покуда есть, не жалуюсь. Так захлопнул ее мерзкий словарь, что она еле отдернула свои старческие морщинистые лапки!
    - Спасибо, сыт по горло! Однажды ты уже напророчила мне из своей проклятой книжонки триста тридцать три заветных желания, забыла?
    Она спокойно убрала мою руку со своей энциклопедии – пальцы у феи всегда холодны и сухи как перекладины полочек из морозильника no-frost. И очень сильные!
    - А если бы сейчас там случайно оказалась муха? – укоризненно сказала фея, любовно поглаживая фолиант. – Произошел бы невероятной силы катаклизм, и вся магическая картина мира могла измениться. Самым коренным образом.
    Она вдруг криво усмехнулась. Чувствуется, что ей понравилась сама идея этой ситуации, даром, что она числится в добрых волшебницах. Но видимо время берет свое: иной раз и пошалить охота – лучшие чародейские годы ведь уходят!
    - Стой-стой, - ухватил я ее фолиант за кожаный корешок. И ненароком выдернул оттуда закладку. Крохотную шелковую ленточку с кривыми каракулями на засаленном срезе.
    - Только без фокусов, ладно? Спроси у Книги, что мне делать дальше!
    - Теперь все свои справки отнеси в Изумрудный город и представь их тамошнему правителю. Но ведь тебе осталось исполнить еще три заветных желания, не забыл?
    - Помню-помню, по дороге кого-нибудь найду и все устрою. Отдам квитанции и что дальше?
    - Хм…
    Фея быстро пробежала глазами страницу, на которой была ее закладка, и впервые посмотрела на меня с уважением.
    - Удивительно, но Книга тоже говорит, что самые главные заветные желания ты, Гарри, доложен исполнить именно у последних трех существ, которые встретятся тебе по пути в Изумрудный город. Но учти, если ты их не встретишь…
    - Да знаю-знаю, уже выхожу. Дальше что?
    – Собственно, и все. Правитель города - самый могущественный волшебник в Стране, и для него не составит труда доставить тебя даже в твой гребаный Канзас.
    Слову «гребаный» фея научилась от меня – была большая практика. А я от нее втихаря выучился парочке волшебных заклинаний весьма неожиданного действия. То-то ребята на Базе удивятся! И ведь еще и от Дока надо будет как-то защищаться.
    - Не Канзас-сити, - поправил я ее. – Розвелл, мэм.
    - А какая разница? – пожала она плечами.
    Затем патетически вздохнула, что было ей совсем уж несвойственно, и опять уставилась на меня, холодно посверкивая льдистыми глазами над длинным острым носом.
    - Что до серебряных башмаков, то они и впрямь могли прийти в негодность. За столько-то лет, - бесстрастно пробормотала она. – Всякое волшебство рано или поздно малость выветривается. Неизменными, мой мальчик, остаются лишь старые тайны и детские обиды. К тому же они подобны хорошему вину – со временем лишь крепчают. Помни об этом. А в случае чего – возвращайся, хорошие сыщики нужны всегда.
    
    Прежде чем отправиться в путь, я наведался к своему глайдеру. Разрушающий Домик стоял в целости и сохранности, станина машины времени по-прежнему была надежно приторочена к сидению пилота, даром что электронные замки на раздвижных дверях кабины бездействовали из-за обесточки - аккумуляторы давно сели. Трава вокруг глайдера была, конечно, вытоптана, но – на почтительном расстоянии от его каплевидного, суперобтекаемого фюзеляжа.
    Было странно на душе – немножко грустно и удивительно легко.
    Я нашел в бардачке мел, плотно прикрыл дверные створки и размашисто вывел поперек фюзеляжа, аккурат под лобовым стеклом:
    
    МЕНЯ НЕТ ДОМА.
    
    После чего ухмыльнулся превратностям судьбы, сунул руки в карманы и зашагал по зеленой росистой траве. Впереди меня ждал каменный тракт.
    Я шел с легким сердцем и тяжелой папкой квитанций и расписок подмышкой – ровным счетом триста тридцать штук. У меня не было сомнений, что с моим-то опытом частного детектива Волшебной Страны я с легкостью доберу три оставшихся заветных желания еще на полпути к предместьям Изумрудного города. Поэтому я летел как на крыльях по дороге, весьма кстати выложенной желтым кирпичом явно здешними поклонниками Элтона Джона. Летел, невзирая на любые помехи или преграды в пути.
    Так на краю пшеничного поля ко мне попытался было привязаться какой-то размалеванный извращенец, по всему видать, набитый дурак, но липучий как муха. Он всячески подмигивал и строил мне глазки, бормоча ярко-красным от густой косметики – тьфу! – ртом что-то невразумительное. Я уже скрылся за поворотом, а он все еще призывно мигал мне вслед и строил омерзительные рожи.
    По счастью погнаться за мной он не мог: какой-то добропорядочный гражданин, явно блюститель морали, уже всадил извращенцу прямо в зад осиновый кол, и тот висел на нем как пугало живым предупреждением для всякого, кто вздумает сбиться с пути истинного хотя бы даже и в любовных утехах.
    Искренне порадовавшись за крепкие моральные устои здешних жителей, я стремительно миновал ржавый лесок зловещего вида, из которого доносились совсем уж неприличные стоны вдобавок с интенсивным железным скрипом и лязгом. Искренне надеюсь, что неизвестный мне, но уже заранее глубоко уважаемый Добропорядочный Гражданин однажды доберется и сюда со своим неизменным осиновым колом и разгонит этот мрачный вертеп фетишистов
    Что до меня, то в мои планы вовсе не входит исполнять заветные желания всей этой публики, кол им в зад! Ищите дураков на соответствующих сайтах!
    К тому же у меня аллергия на кошачью шерсть. Поэтому когда из кустов со свирепым рыком выскочил здоровенный лев, я без лишних разговоров пальнул впритирку над его ушами из моей «Марты», с которой никогда не расстаюсь. Девятый калибр и двухрядный магазин на 15 «лисят» сделали свое дело: большая кошка с опаленным загривком стремглав сиганула обратно в лес, оглашая округу жалобным мяуканьем.
    Иногда я вспоминал по дороге свое детство, и тогда мне казалось, что оно было не таким уж плохим. Правда, я всегда был домашним парнем, и уличные потасовки подростков мне с успехом заменяли книжки и комиксы Фрэнка Баума про Страну Оз. Так продолжалось, пока меня не поколотил этот увалень Билл, прямо на глазах у Дороти – девчонки, о которой я грезил по ночам целых полтора года.
    Тогда я убежал к реке и там, размазывая слезы и сопли по лицу, над вечно текущей водой, поклялся раз и навсегда
    
    СВАЛИТЬ ИЗ ВОЛШЕБНОЙ СТРАНЫ!!
    
    Теперь я давно живу в реале, с верной «Мартой» на боку. У меня хорошая работа и правильная семья. В моем доме пылятся на полках совсем другие книжки и рвутся детьми совсем другие комиксы. И сам я ухожу все дальше от самого себя, того, кем был в детстве – вперед, по дороге, вымощенной желтым кирпичом, неустанно исполняя чужие желания, приказы и предписания. И раз за разом упорно твержу сквозь зубы:
    
    ВАЛИ! ВАЛИ ИЗ ВОЛШЕБНОЙ СТРАНЫ, ПРИЯТЕЛЬ!!
    
    Туда, где ждут меня дом и семья. Где пыльные книги и рваные комиксы. Где вечно ухмыляется Док и гудит его суперкомпьютер.
    Там пулеметные вышки и фотонные замки, глубокие ангары подземных лабораторий и кучи разных чудных штуковин из других, очень взрослых Волшебных и Не Очень Стран.
    И сверкающая неизменно свежей «нитро» табличка над тройным рядом колючей проволоки:

      

    
    ROSWELL, BASE 50.
    STOP!!
    The property of USA GOVERNMENT!!
    
    И больше никаких чудес, я вас умоляю.
    В конце концов, как говорит Док, то, во что ты искренне веришь, рано или поздно становится твоим единственно реальным миром.
    Остается лишь сделать выбор. И это всегда было, есть и будет моим самым заветным желанием.
    
 

  


    Copyright © 2009, Леонид Шифман, Константин Бернштейн