Главная

     Конкурс 1

     Конкурс 2

     Мастер

     Вход

     Жюри

     Разминка

     Регистрация

     Новости

     Положение

     Оргкомитет

     ЖЖ

     Партнеры

     Линки

     Контакты

Рейтинг@Mail.ru


 

Уплотнитель мозгов

Оскар

Уплотнитель мозгов

     Пыжиков выбрался из тесной кабины. Обошёл, зорко оглядывая под разными углами, кузов и удовлетворенно хмыкнул, не обнаружив ни одной новой вмятины. Любоваться закатом было некогда - он опустился на корточки и принялся методично выковыривать перья из решетки радиатора.
     - Вороньё, - не зло, а скорее по привычке, забурчал он себе под нос. - Неба вам мало? Летайте себе, где хотите, только меня не трогайте… Войну, что ли, мне объявили?... Так вы уже проиграли - вот одни перья и остались. Ещё и стекло обделали, бомбардировщики хреновы. Ладно, завтра протру.
     Закончив свой монолог, он повернулся к балконной двери и начал рыться в карманах куртки. Ключи оказались в кармане пиджака. Пыжиков приложил магнитный ключ к замку. Механизм щелкнул и он осторожно, стараясь не поцарапать бампер, протиснулся в дверь.
     Не снимая ботинок, он прошел на кухню. На столе его ждала тарелка. Из тарелки таращилось бледно-сморщенное лицо глазуньи.
     - Нет уж, хватит с меня ваших проделок.
     Пыжиков брезгливо поморщился и отвернулся к холодильнику. За прозрачной дверцей на полках, сверкая фольгой, лежали рядами упаковки полуфабрикатов. Первый в нижнем ряду после нажатия кнопки уплыл в турбо-печь. Пыжиков встал над ней, подгоняя отсчет таймера. Гипноз не действовал - секунды на табло еле шевелились, точно издеваясь над его экстрасенсорными способностями.
     - Ты уже дома? - послышался за спиной тихий голос жены.
     - Как видишь.
     - Что на работе?
     - Да так,… - вяло буркнул он, и только собрался развить свою мысль, как:
     - Бедный наш Эдик, - начала она свою обычную трель. - Опять ему неуд влепили. Единственному в классе - представляешь? Даже Галкин, ну тот, что живет под нами, и тот получил трояк, а нашему – неуд. А ведь он так старается, так старается,… но где же ему угнаться за всеми… Сам знаешь семнадцатый класс такой трудный. Не успеем оглянуться, как пролетят три года – аттестат, выпускные экзамены…
     Турбо-печь подала сигнал. Пыжиков старательно натянул на лицо участие, подумав, добавил ещё пару штрихов скорбных морщин и повернулся к жене.
     Нет, сыну он сочувствует, даже очень. Но разве этим ему поможешь?
     Пыжиков взглянул на жену снизу вверх. Женаты они были давно, так давно, что если бы встретились случайно где-нибудь на улице, то он бы прошел мимо, не узнав её. Но на улице они не встречались, и это спасало от лишних потрясений.
     - Мы должны что-то сделать, - сказала она. - Ты же не хочешь, чтобы он стал слесарем и чинил эти проклятые автолёты.
     - Автолёты? - дернул головой Пыжиков.
     Чинить свой старенький «Жук» он уже утомился - летит то одно, то другое. Положа руку на сердце, летит почти всё, кроме него самого.
     - Или того хуже загремит в Галактический флот. У тебя есть кто-нибудь в Генштабе?
     Он отрицательно помотал головой.
     - Ну и отправят нашего мальчика в какую-нибудь жуткую дыру усмирять папуасов. Ты же знаешь, Эдик у нас звезд с неба не хватает - учится, как может. Не может он, как приятель его Изя Апельман всё хватать на лету. Породой не вышел!
     И она скосила уничижительный взгляд на мужа.
     Сглотнув обиду, Пыжиков выключил звук и принялся сосредоточенно жевать. Процесс пищеварения тишину любит. От отрицательных эмоций портится вкус, а избыток желчи вредит правильному усвоению пищи. Так и до язвы недалеко!
     Он ел, одним глазом следя за мимикой благоверной, чтобы не пропустить момент, когда нужно будет кивнуть или многозначительно поддакнуть. Хорошо бы и картинку отключить, но… и без звука неплохо.
     Пыжиков освоил этот несложный, но очень полезный прием давно и успешно им пользовался на бесконечных совещаниях и не менее бесконечных, но ещё более бестолковых тренингах. Сколько же можно всё это слушать? Мозги ведь не резиновые. Да и с ума сойти можно, если позволять всем запихивать в голову всякую чушь.
     Он включил звук, почувствовав что-то недоброе.
     - Ты меня не слушаешь?
     - Что ты, Зоя, - и тут же поправился: - Зоинька, просто что-то в горло попало.
     Изобразив страдальческую улыбку, он спросил сдавленным голосом:
     - Ну и где наш герой?
     Зоя всплеснула руками, как крыльями. Опустила их на широкие бедра и, нахохлившись, как заправский дятел начала вдалбливать в темя Пыжикова фразу за фразой:
     - Вот так ты всегда. Тебе нет дела не до чего. На сына тебе плевать...
     - Ну что ты ...
     - Это что ты - обалдел? Когда это Эдик возвращался так рано? Уроки только в восемь заканчиваются, а еще дополнительные занятия, коллоквиумы, семинары...
     - Ну что ты раскудахталась, - прервал он жену примирительным тоном, - и пошутить нельзя.
     - Тебе только б шутить, - она сунула ему под нос пеструю брошюру, - на, вот, почитай лучше.
     Голос ее стал вкрадчивым, а глаза требовательно уперлись ему в переносицу.
     Вот оказывается для чего вся эта прелюдия, - подумал он, беря двумя пальцами буклет.
     С обложки на него заносчиво лыбился юный вундеркинд. И прямо под его физиономией красовалось:
     «Новейшая разработка для учащихся школ и колледжей. Прошла аттестацию в Министерстве Здравоохранения, Министерстве Образования и одобрено Высшим Педагогическим Советом».
     Скосил взгляд на жену – смотрит! Надо читать. Он развернул брошюру и сосредоточенно забурчал:
     - Так ... Да... Ага... Интересно, - смаковал он, водя взглядом параллельно строк и тщательно пережевывая каждый кусок.
     И вдруг закашлялся. Перечитал абзац с самого начала, чувствуя, как в нем закипает ораторский пыл. Отставил тарелку в сторону и продекламировал:
     - «Упрощенно действие прибора можно сравнить с прессом. Под воздействием электромагнитных волн, определенной, но совершенно безвредной частоты, стимулируются особые зоны головного мозга, отвечающие за память и хранение информации. Синапсы становятся более пластичными, распределяют свои связи и ранее поступившая информация упорядочивается, не препятствуя, а наоборот способствуя поступлению новой, образуя с ней все новые и более тесные связи. Таким образом, говоря простым языком, происходит своеобразное уплотнение…»
     Зоя, ничего не понимая, смотрела на мужа.
     - Ты сама-то это читала, дорогая? - он намеренно сделал ударение на последнем слове, проговорив его чуть ли не по слогам.
     - Да, конечно, - взгляд её суетливо забегал.
     - Ну - ну! Значит, будем Эдику син-А-псы распрямлять, м-О-зги уплотнять?... Ты в своем уме? Да ты йогурта не купишь, пока всю этикетки не обмусолишь, выясняя какие там консерванты напиханы, а тут… такое…
     - А что такое?
     - Что такое? Ты хочешь сыну подключить этот хренов «уплотнитель мозгов» к башке и встряхнуть какими-то там разрядами, как в шейкере. Мозги ему хочешь поджарить! И ты ещё спрашиваешь: что та-ко-е?! А что потом будет с нашим бедным мальчиком, ты подумала?
     Зоя вдруг поскучнела. Её взгляд устремился куда-то в себя и там затерялся.
     - Наверно, ты прав, - развела она руками, - хотела как лучше… хоть как-то мальчику помочь… Что-то у меня голова разболелось. Пойду, прилягу.
     Она взяла брошюру, скомкала её и в сердцах бросила в мусорное ведро.
     Пыжиков, оставшись один, испытал легкое разочарование – ему ещё многое хотелось сказать. От избытка чувств он даже поднял кулак и собрался уже погрозить кому-то в потолок, но вспомнил, кто там живет и осторожно вернул пятерню на стол.
    - У, воронье, - ограничился он невнятным брюзжанием и вернулся к своей тарелке.
    
     Три дня спустя Пыжиков сидел в кабине своего «Жука» и смотрел в лобовое стекло ничего невидящими глазами. Идти домой не было сил.
     Ох, и денёк выдался. И всё бы ничего, если бы не этот Свищев. Целый день угнетал своей счастливой физиономией. Утром спустился с небес как E.T. в своем новеньком автолёте, сверкая хромом и брызгая светом фар. Пригласил даже посидеть в кресле пилота, эти его мать. Каково после этого? Поздравлять его, дружески похлопывать по плечу и улыбаться. Улыбаться так искренне, что до сих пор скулы сводит.
     Да еще Эдуард Львович, с присущей ему деликатностью, озадачил:
     - А Пыжиков у нас, - говорит, - три месяца показывает худшие результаты. Где креативный подход к работе? Почему не используем новые техники работы с клиентами? Зря мы, что ли, устраиваем для вас все эти тренинги? В общем, моему терпению приходит конец. Если до конца месяца ничего не изменится, придется мне с вами расстаться.
     Пыжиков провел ладонью по пыльной панели.
     - Неужели вот так и расстанемся? – сказал он и толкнул дверцу.
     Всё еще думая о своём, вычистил решетку радиатора. На этот раз перья были всё больше сизые, почти серые с голубоватым отливом. Но что цвет? Самое обидное - мелкие, от чего выковыривать их из решетки было особенно трудно.
     - Воронье, - устало пробормотал он и не стал развивать свою мысль.
     Распрямился и, открыв балконную дверь, шагнул в дом.
    Перед ним стояла бледная как тень Зоя. Её глаза обдали вселенской тоской, а в ресницах билась и дрожала безысходность.
     - Что? Что случилось? Только не начинай. С Эдиком что-то?
     - Гал… Галкины ку-пи-ли своему недотёпе «Уплотнитель», - прерывающимся голосом сказала она и с надеждой взглянула на мужа.
     Пыжиков тяжелым мешком рухнул на стул и обхватил голову руками.
     Что тут скажешь? Звук выключился сам по себе, без всяких усилий. В голове, как в колоколе, гулко зазвенела пустота.
     Он поднял глаза на жену. Зоя беззвучно открывала рот и обильно жестикулировала, словно рыба с чего-то решившаяся полетать.
     Пыжиков отвернулся к окну. Солнце уже не слепило. Облака расстилались вспененными молочным сливками на уровне этажа, только чуть-чуть прикрывая днище автолёта, отчего он, казалось, плыл в этом безбрежном молочном океане.

      

     Сильное давление, - решил Пыжиков. - А ты совсем не похож на океанский лайнер, разве что на старенький бот. Стоишь себе такой несчастный, как бедный родственник. Вот если бы мне кинули прибавку или ещё лучше, назначили начальником отдела.
     - Стоп, - властно прервал он жену, - хорошо, мы купим эту хреновину, но при одном условии… Не будем из сына делать подопытную крысу. Подопытной крысой буду я! Протестируем на мне и, если все будет нормально, тогда уж можнл со спокойной совестью отдать сыну.
     У Зои от удивления отвисла нижняя губа, глаза набухли восторгом и пролились благодарной слезой.
     - Какой ты у меня всё-таки…
     Она долго искала подходящее слово и, так и не найдя, сказала:
     - Может тебе твою любимую утку в шоколаде приготовить? Я как раз сегодня случайно прихватила… для Эдика.
     - Было бы неплохо, - согласился он и снова отвернулся к окну.
     Уже без всякой горечи взглянул на своего «Жука» и вдруг расплылся в широкой улыбке, представив себе изумлённые лица сослуживцев и подавленного Львовича.
    
 

  


    Copyright © 2009, Леонид Шифман, Константин Бернштейн